Читать книгу - "Отвергнутая на Земле избранная в космосе - Таруна Поддубная"

еще раз прийти в себя и испортить мне нервы новыми тайнами, у тебя все шансы.

Он, конечно, не ответил.

Глава 86

Не знаю, в какой именно момент я все-таки задремала. Сначала просто сидела, глядя на мерцающие показатели на крышке медкапсулы, потом изо всех сил старалась держать глаза открытыми, потом только на секунду позволила себе опереться плечом на гладкий холодный край, и, видимо, именно тогда усталость, напряжение и бессонная ночь наконец-то догнали меня все разом.

Проснулась я резко, не от звука и не от сигнала, а от очень странного, почти физического ощущения чужого взгляда. Будто кто-то смотрел на меня так пристально, что это проникло даже в сон. Я подняла голову, несколько секунд не понимая, где я, почему шея затекла и отчего щека почти онемела от неудобной позы, а потом увидела его.

Валериан смотрел на меня из медкапсулы своими тяжелыми, хищными глазами. Они уже не были мутными, как в тот короткий миг, когда он очнулся в прошлый раз, а стали куда более ясными, осмысленными и, как ни странно, живыми. Я уставилась на него в ответ и, не придумав ничего умнее, сказала:

— Привет.

Он медленно усмехнулся. Даже сейчас, лежа внутри капсулы, опутанный линиями контроля и датчиками, он умудрялся смотреть так, будто не находился между жизнью и смертью, а просто застал меня в забавной и слегка неловкой ситуации.

— Привет, — ответил он хрипловато. — Ты неважно выглядишь. Очень уставшая.

Я моргнула, потом не выдержала.

— Ты себя-то сейчас видел?

Он осторожно повернул голову в сторону, явно пытаясь рассмотреть свое отражение в прозрачной крышке капсулы, и на несколько секунд на его лице появилось такое сосредоточенное выражение, будто он и правда изучал последствия очень неудачного столкновения с взрывом. Потом снова перевел на меня взгляд и совершенно серьезно сказал:

— Да, ничего не скажешь. Красавчик. Еще и голый.

И после этих слов вдруг усмехнулся уже не своей обычной опасной усмешкой, а почти по-мальчишески, так неожиданно легко и живо, что у меня внутри что-то дрогнуло от облегчения.

— Слишком раздетый, — ответила я, и сама почувствовала, как на губах появляется улыбка. — Даже кожу решил снять.

— Не переживай, — хрипло отозвался он. — Скоро появится новая. Лучше прежней. Эта уже была старая, долго носил. Пора было сменить.

Я не удержалась и тихо рассмеялась. Он тоже фыркнул от смеха, но почти сразу закашлялся, и этот кашель прозвучал уже совсем иначе тяжело, рвано, болезненно. Я тут же подалась ближе.

— Я сейчас позову Ксилу.

— Не надо, — сразу остановил он меня, чуть приподняв руку. — Тут в капсуле есть…

Договорить он не успел. Прямо из боковой панели действительно выдвинулась тонкая трубочка. Валериан машинально зажал ее между зубами, и по ней пошла густая темно-бордовая жидкость.

Я замерла, уставившись на нее, и в следующую секунду до меня наконец дошло: это не лекарство, не вода и не какой-нибудь питательный раствор.

Кровь.

Настоящая, густая, темная кровь.

Вот он, значит, какой настоящий вампир. Не красивый древний хищник с тяжелым взглядом и невозможной силой, не мужчина, который умеет говорить так, что у меня внутри все замирает, а существо, которому для восстановления нужна кровь, не сок и не какая-нибудь цивилизованная замена, а именно она.

Мне вдруг стало неловко смотреть на сам процесс, и я поспешно отвела глаза в сторону. Взгляд наткнулся на кусок ткани, которой были прикрыты его бедра, и в голове совершенно неожиданно, нелепо и совершенно не вовремя мелькнула мысль: а если взрывом его так изувечило, то там у него тоже все повредилось? И если он восстанавливается, то как это вообще происходит? Новое отрастает или старое как-то срастается обратно?

Я не успела даже по-настоящему испугаться собственных мыслей, как услышала его насмешливый голос:

— Можешь не переживать. Там у меня тоже все будет в лучшем виде. И, уверяю тебя, ночью тебе со мной скучать не придется.

Я вспыхнула так резко, что, кажется, покраснела даже до кончиков ушей. Он тут же заулыбался еще шире, явно получая от моей реакции такое удовольствие, будто это и было главным признаком выздоровления.

— Валериан! — выдохнула я с возмущением, смешанным с таким смущением, что сама себе казалась совершенно прозрачной.

— А что? — невинно протянул он. — Ты так сосредоточенно смотрела в ту сторону, что у меня не было ни единого шанса притвориться, будто я тебя не понял.

— Я не…

— Ольга, — перебил он с ленивой мягкостью, — тебе совершенно нечего стесняться. Мы тут вдвоем. И, если уж быть совсем честным, ты видела меня гораздо глубже и подробнее, чем я вообще был готов кому-либо показывать в ближайшее время.

Вот тут я уже не выдержала и снова рассмеялась. Не громко, но по-настоящему. Меня до сих пор поражало, как он может так резко менять настроение: еще недавно лежал почти мертвый, а сейчас смотрит на меня так весело, будто не он был разорван осколками, не его собирали всем медотсеком и не я сидела у его капсулы с ощущением, что без него меня сейчас просто расплющит изнутри.

Я покачала головой.

— Ты вообще помнишь, как просыпался в первый раз?

Он несколько секунд смотрел на меня молча, а потом ответил уже спокойнее:

— К сожалению, помню все. И именно поэтому не хочу сейчас говорить ни с кем, кроме тебя. Ты сама сказала, что мы так и не познакомились нормально.

От этих слов у меня внутри снова стало неожиданно встрепенулось. В хорошем смысле. Как будто весь мир на несколько минут действительно сузился до медкапсулы, мягкого света, его голоса и этой странной, невозможной близости, которая родилась между нами так быстро, что разум до сих пор не успевал за сердцем.

— Тогда давай познакомимся, — тихо сказала я.

Он чуть прикрыл глаза, будто соглашаясь с чем-то очень важным.

— Начинай.

Я растерялась.

— Я?

— Конечно. Мне уже известно, что ты умеешь врываться в мой мир, сводить с ума мужчин, доводить меня до состояния, в котором я начинаю ревновать как последний юнец, и при этом говорить «привет» так, будто перед тобой не древний вампир, а сосед по отсеку. Но, возможно, о тебе есть и другие сведения.

Я тихо фыркнула.

— Хорошо. Я с Земли. И, как ты уже заметил, до сих пор временами не понимаю, как вообще оказалась