Читать книгу - "Мастер Соли и Костей - Кери Лейк"

— Неважно. Уверена, рано или поздно это случится. Такая молоденькая вещь, как ты — слишком сильное искушение для аппетитов мужчины из рода Блэкторнов. Его отец был таким же. Младшие всегда привлекали его внимание больше всего. Отвратительно, если честно. Будь у Люциана дочь вместо сына... — она на мгновение замерла, её глаза стекленели с каждой секундой, брови поползли к переносице. — Я устала. Я хочу прилечь.

ГЛАВА 52

Люциан

Четыре года назад…

Поток холодного воздуха обдает мою кожу ознобом и вырывает меня из пустоты. Услышав завывание ветра, я приподнимаюсь на здоровом локте и часто моргаю, прогоняя остатки сна. На другом конце моей темной спальни дверь на балкон распахнута настежь, и за задернутыми портьерами колышется тонкая белая занавеска.

Какого черта?

Я перекатываюсь на бок и выбираюсь из постели; за пределами одеяла ледяной воздух становится болезненно ощутимым. Гипс с правого бока наконец сняли, но ноющая боль от штифтов и пластин в такие холода кажется острее. Словно мороз тянется к металлу сквозь слои моей кожи и плоти.

Ковыляя к двери, я замечаю мелькающее движение на балконе и вижу там Амелию. Она стоит в одной лишь шелковой розовой ночной сорочке, её светлые волосы танцуют на ветру.

— Что ты делаешь? — сон всё еще цепляется за мой голос, когда я подхожу к ней сзади, протирая глаза, чтобы убедиться, что это не очередной странный кошмар. Не первый в моей жизни, но в последние недели они немного поутихли.

— Ты помнишь ту ночь в атриуме… когда мы поцеловались? — спрашивает она, не потрудившись обернуться.

Потирая затылок, я усиленно моргаю, пытаясь сосредоточиться.

— Да.

— Это был лучший поцелуй в моей жизни. Неделями я думала о нем. О тебе. Я была уверена, что стану той самой девушкой, которая завоюет холодное, недоступное сердце Люциана Блэкторна.

Хотя гнев, который я питаю к Амелии, всё еще течет по моим венам, со временем он притупился, пока я наблюдал, как она вместе со мной погружается в депрессию. Теперь я знаю, что это была ошибка с её стороны — оставить те таблетки на виду. Простая человеческая оплошность. Но я не могу заставить себя простить её, и что бы она сейчас ни затеяла, это лишь укрепляет мои чувства — мне нет дела до какого-то детского поцелуя.

Смерть сына превратила меня в пустую оболочку. Если я когда-то и был способен на такие глупости, как любовь, то это время давно прошло.

— Когда я забеременела Рорком, у меня был выбор. Оставить ребенка, сына мужчины, за которого, как я знала, мне суждено выйти замуж. Или уничтожить его, а вместе с ним и все связи с тобой. — она протягивает руки, вцепляясь в перила балкона, и смотрит вниз. От этого зрелища у меня зубы сводит.

— Давай лучше поговорим здесь, внутри.

— Тебя ведь это возбуждает, не так ли? Смотреть смерти в лицо?

— Амелия. Брось. Пойдем в комнату.

Она оборачивается, и по красным, опухшим глазам я вижу, что она плакала.

— Я любила Рорка. Знаю, ты в это не веришь, но я любила. Каждое утро я просыпалась с мыслью: «Сегодня тот самый день, когда я стану матерью, которую он заслуживает». — её голос срывается, вызывая новый поток слез, которые она быстро смахивает со щек. — И каждый день я подводила его. Подводила, потому что была в полном смятении, не понимая, как мне угодить мужу.

Конечно, она винит в этом меня, но я не рискую раздувать пламя её настроения, так как еще не понял, какого дьявола она пришла ко мне на балкон.

— Мне жаль. Жаль, что я не дал тебе шанса. Заходи внутрь. — я протягиваю ей руку, маня пальцами. — Мы обсудим это здесь. В моей комнате.

— Но, кажется, теперь я понимаю, — говорит она, продолжая игнорировать мою просьбу. — Эту свободу знания о том, что со следующим вздохом ты можешь просто перестать существовать. Как думаешь, Рорк это чувствовал?

Сердце колотится где-то в горле, я делаю шаг к ней, и в этот момент она перекидывает ногу через перила, буквально оседлав грань между жизнью и смертью.

— Амелия, не делай этого. Тебе не обязательно так поступать. Давай поговорим. Мы можем начать сначала. — я сам не понимаю, что несу и верю ли в возможность такого исхода, но жажда вернуть её на эту сторону балкона, кажется, сама управляет моими связками. Я делаю еще шаг, и она дергается — резкое движение заставляет меня отступить, чтобы она не совершила глупость.

— Никакого «сначала» не будет. В ту ночь, когда Рорк умер… я видела в твоих глазах чистую ненависть. Если ты когда-то и чувствовал что-то ко мне, оно умерло вместе с ним. И я тебя не виню. — её взгляд опускается, она пытается перевести дыхание. — Но я продолжала любить тебя вопреки всему. Не было ни минуты, когда бы я перестала любить тебя, Люциан.

Она соскальзывает, срываясь за край перил, и паника взрывается в моих мышцах. Я инстинктивно бросаюсь вперед, тянусь и хватаю её за руку. Только поймав её запястье, я осознаю свою ошибку. Боль пулей прошивает запястье и уходит в плечо — весь её вес повис на моей когда-то сломанной руке.

— Ах, твою мать! — хриплю я сквозь агонию, разрывающую мышцы. — Кто-нибудь, помогите!

В её глазах блестят слезы, она смотрит на меня снизу вверх, удерживаемая лишь за тонкое запястье.

— Ты можешь отпустить меня сейчас.

— Нет. — упершись ногой в край перил, я тянусь к ней другой, здоровой рукой. — Хватайся за вторую руку. Пожалуйста, Амелия. Этой рукой я смогу тебя вытянуть.

— Я хочу, чтобы ты меня отпустил. Я хочу быть с Рорком. Обещаю, в этот раз я буду ему хорошей матерью. Тебе не придется беспокоиться.

Моя рука дрожит, я перегибаюсь через перила еще сильнее, пытаясь дотянуться до неё крепкой рукой. Я не могу даже приподнять её настолько, чтобы перехватить за предплечье.

— Пожалуйста, возьми меня за руку. Я умоляю тебя.

Сосредоточившись до предела, я пытаюсь напрячь плечо, чтобы подтянуть её и схватить, но невыносимое ощущение раздирает мои мышцы, словно они отделяются от тела.

Ей удается вырваться.

Звук мучительной боли вырывается из моей груди, разлетаясь эхом в ночи.

Через секунду она ударяется о мостовую, и красная лужа расползается по цементу, создавая кровавый ореол