Читать книгу - "Loveлас - Яна Ланская"

формировать меню. Глаза загораются от редких, эксклюзивных деликатесов, которые Гэбриэл старательно собирает. Это настоящие трофеи.

— Дань, меню и количества позиций вот, — протягивает мне Аня распечатанный лист.

— Чего? Селёдка под шубой? Фу-у-у-у, вы гоните? — пробегаюсь глазами по меню. — Вы в конце концов буржуи или кто? Нет, я могу, конечно, что-то экспериментальное сделать. Без майонеза и свёклы, просто окрасим что-то для аутентичности.

— Данюсь, а что ты против селёдки имеешь? — Обиженно бубнит Ника.

— Да, действительно, — подхватывает Влад.

— Ой, ну вы-то всеядные, я понимаю. Но среди вас есть и гурманы, и нас больше. Поэтому, коль вам всё равно, что есть, вы подстроитесь под нас. И Дарик мне наутро спасибо скажет, что его зефирка селёдку не лопала, да, Авер? Да и бро тоже, — ржу, представляя, от какого ужаса избавил их.

— Дань, — с угрозой кидает мне Авербах. — Ты реально заебал цепляться к Нике! Ты никак пережить не можешь, что тебя отшили или что?

Какой же он напыщенный и скучный. Неужели нельзя просто пошутить.

— Авер, да релакс, я прикалываюсь.

— Доприкалываешься, — злобно бурчит.

— Оу, сладкий, у меня тут филировочный нож, не советую газовать, — улыбаюсь ему и еле сдерживаюсь, чтобы не заржать, этот джигит недоделанный всё на полном серьёзе воспринимает.

— Дань, — испуганно шепчет мне Дана, — прекрати, пожалуйста! Не нагнетай!

— Я на мангал! — Уходит Авербах за руку с Никой, и я начинаю ржать. Нет, всё-таки с буржуями весело. — Вот чего он на таких серьёзных щах ходит после того, как я его спас от полировки рыбной киски? Не понимаю…

Благо, Аня с Владом и Даной выкупают и ржут, а Платону, видимо, вообще не до чего. Надо его актрисульку возвращать. Сколько можно. У меня от его выражения лица сейчас молочка в холодильнике скиснет.

— Влад, я, конечно, всё понимаю. Ты большой парень, много спорта, много ешь, но тут что-то перебор даже для тебя, — вчитываюсь в меню и не понимаю вообще, как это за месяц-то всё съесть можно. — Куда, простите, тринадцать гусей?

— Дань, так это не нам, — говорит Аня.

— А кому?

— Деревенским. Нашим работникам.

— В смысле?

— Ну, Юлия Владимировна завела традицию, что мы каждый год отпускаем наш персонал домашний на праздники и готовим для них, чтобы они полноценно отдохнули. Они весь год делают нашу жизнь проще и заботятся о нас, и в Новый год мы меняемся ролями, — с восторгом рассказывает мне об этой дичи Аня.

— Так, — выдыхаю. — Я правильно понимаю, что мы в семером должны приготовить до Нового года для ваших деревенских работников тринадцать запечённых гусей с вымоченными яблоками, девять бараньих ног, четыре поросёнка, тринадцать стерлядок с бэби картофелем. Тринадцать килограмм оливье и тринадцать килограмм селёдки под шубой? А, пардон, не заметил! Тринадцать блюд с холодцом и ещё собрать корзины с деликатесами по списку?

— Да, — кивает Аня. Мы переглядываемся с Даной в полнейшем ахуе.

— То есть вы нас тут всех собрали как бесплатную рабочую силу?

— Дань, считай, у тебя тестовый запуск ресторана, — вздыхает Влад. — Мама же справлялась как-то.

— Влад, официально заявляю, я больше твою маму не люблю! Всё! Прошла любовь! Я такой подставы от неё не ожидал! И никакая красота её не спасёт!

— Наконец-то прекратишь на неё слюни пускать, — улыбается Влад. — А то я уже подумывал тебя кастрировать, мелкий.

Я ему киваю на Дану незаметно и глазами показываю, чтобы заткнулся. Но сладкая всё замечает и со зловещим видом крутит в руках ножницы для разделки курицы. Предатели! Они мне завидуют и специально обламывают праздник!

— Это просто рофл, — улыбаюсь Дане, но, кажется, я сегодня останусь без сладкого!

Скурив две сигареты и матеря Юляшку на чём свет стоял, я успокаиваюсь и иду распределять обязанности, чтобы приготовить тонну еды. Зефирке поручаю сделать заготовки для салатов и разобраться с её любимой селёдкой. Парней отправляю жарить баранину. Дана берётся за поросят, прибалтам в этом вопросе я доверяю. Аня спец по рыбе, а мне остаются гуси, гарниры и соусы. А ещё холодец! Ебать колотить!

— Плутоний, альфач мой, иди сюда, будешь корзины собирать по списку! — Подзываю Пастернака.

— Полина мне не отвечает, — смотрит жалобно на Дану. — Ну я же не виноват! Прислал ей эти чёртовы анализы! Она тебе говорила что-нибудь?

— Нет, — вздыхает Дана. — А она прочла твоё сообщение?

— Не знаю, может, но статус, что нет.

— Иди собирай продукты, — Дана вручает Платону первую корзину, — мы что-нибудь придумаем! Сейчас первую партию загрузим и устроим мозговой штурм. Я за ней вертолёт отправлю, если нужно будет!

— Да куда? — Взывает Платон и уходит поникший.

А я ему говорил, что девки дефолтные и нехер к ним бегать. Раз ради эксперимента можно, но в целом… Никакой эстетики в них. Даже не смогли деревенскую аутентичность сохранить. Вот на Дану смотришь и одухотворяешься, а там что…

— Люблю тебя, душа моя! — Хватаю её и притягиваю к себе. — С тобой мне даже готовить для холуев приятно!

— Даня! — Показательно хмурится, а у самой ледяные глаза топятся от дьявольских огоньков. — Нельзя так говорить! Какой же ты бессовестный!

— Это точно. Совесть досталась Ане. Тут не спорю!

— Давай поставим гуся и поросёнка в конвектомат и быстро потрахаемся? — Внезапно шепчет мне Дана, пока Платон бродит мимо полок.

Господи, за что ты мне подарил лучшую женщину на земле? И я ещё думал, что она мне что-то за Юляшку пофиксит? Даже я её либидо не вывожу! Боже, храни латышей!

— Вейде, я тебя обожаю!

Я принимаюсь за готовку с небывалым усердием, мне и себе хочется доказать, что я справлюсь и грамотно всё организовываю. Одно дело — просто ходить и всем говорить, что хочешь ресторатором и поваром стать, другое — действительно грамотно суметь распределить ресурсы и увидеть потенциал каждого. А ещё больше мне действительно хочется мощно и изысканно накормить охрененных ребят, которые нас тут принимали и развлекали по высшему разряду. Мне кажется, если я сделаю доброе дело не на отъебись, а с душой, мне ещё больше привалит.

Намазываю гуся и залипаю, как Дана режет яблоки и постоянно сдувает свою прядь и закусывает при этом губу. Бляяяядь. Она с каждым днём всё охуеннее и охуеннее.

— Что ты пялишься? — Замечает и смущается.

— Просто ты самое прекрасное, что я когда-либо видел! — Абсолютно честно говорю и не могу от неё глаз отвести, когда она начинает мне улыбаться и зависать. Этот её режим слоу-мо — отдельный вид удовольствия.

— Первая пошла, — ставит грустный Платон собранную корзину на стол. Смотрю на него и искренне ему желаю сейчас помириться со своим