Читать книгу - "Пепельный Странник - С. М. Гейзер"

Мое хмурое выражение лица становится только глубже, но я знаю, что спорить бесполезно: он не собирается отступать ни на шаг, когда дело касается защиты своих брата и сестры. Яго этого и ожидала. Наверное, он втайне даже в бешенстве от того, что мы с Кестрел вообще попытались что-то предпринять, не обратившись к нему — хотя вряд ли принцессу это волнует.

Рив внимательно смотрит на меня, а в его глазах клубится тревога. — Нам необязательно разбираться с этим сегодня ночью, если ты слишком устала.

Я тут же качаю головой. — Я же сказала, что хочу помочь с этим, а времени на раскачку у нас нет. Я по крайней мере хочу кое-что попробовать перед сном.

После короткого колебания он соглашается. Мы отходим от края крыши, шагая на более широкое пространство, освещенное лунным светом, что позволяет мне лучше разглядеть его лицо.

У меня нет глаз Сески, как было днем. Она даже не особенно близко; в такие ясные ночи, как эта, она имеет обыкновение улетать на разведку в близлежащие горы. Но я напоминаю себе, что это неважно; в конце концов, она все равно не может разглядеть ту особую темную, исковерканную магию, которую я ищу. Это проклятие породили люди, а не драконы.

И я собираюсь исправить это, чего бы мне это ни стоило.

При этой последней мысли меня охватывает яростная концентрация. Я пристальнее всматриваюсь в лицо Рива. Я воображаю, как его глаза приобретают ту жуткую, пустую черноту, как зубы становятся острее, и притворяюсь, что вижу, как тьма извивается под его кожей, даже если на самом деле не вижу ее.

— Призови одного из своих драконов, — произношу я, удерживая голос чуть выше шепота, пока борюсь за то, чтобы оставаться сосредоточенной и спокойной.

Он внимательно смотрит на меня, а в его взгляде все еще клубится тревога.

Я боюсь, что он не доверяет мне настолько, чтобы решиться на это — но затем я чувствую, как меняется воздух. Знакомое холодное давление нарастающей силы, похожее на падение температуры, которое часто предшествует грозе. Где-то вдалеке раздается ответный крик дракона. Как только я ощущаю это, я пытаюсь представить, как хватаюсь за ту самую тьму, которую пока не могу разглядеть, вдыхая ее туда, где, возможно, смогу переплавить во что-то более чистое или вовсе сжечь дотла.

Поначалу ничего не происходит.

Я продолжаю попытки. Продолжаю дышать. Наконец что-то начинает собираться — сначала медленно, а затем резко устремляясь ко мне, словно удар кулака под самую грудину. Я едва сдерживаю порыв согнуться пополам.

— Подожди, — выдыхаю я, как можно спокойнее поднимая руку.

Он отшатывается назад, с очевидным усилием придерживая призванную силу.

После того как мы оба приходим в себя, я поднимаю голову и каким-то чудом удерживаю голос от дрожи, задавая вопрос: — Как ты себя чувствуешь?

Его ответ звучит как признание: — …Легче.

Я охотно верю ему, потому что для меня все обстоит с точностью до наоборот; мне кажется, будто я вобрала в себя крошечный кусочек этой тьмы, но я не могу вывести его через руки так, как обычно делаю с элементарными заклинаниями. Я не могу переплавить его ни во что. И теперь эта мерзость просто сидит во мне, цепляясь за мои внутренности, тяжелая, холодная и чужеродная.

Я не говорю Риву всего этого. Я не хочу заставлять его волноваться. Впрочем, это и не имеет значения; он читает меня слишком легко.

— Тебе ведь было больно, да? — спрашивает он.

— Нет.

Он пронизывает меня суровым взглядом.

— «Больно» — не совсем подходящее слово. Это неприятно. Но это не обязательно означает плохо. Дискомфорт тоже может привести к хорошим результатам. Рост редко бывает комфортным.

— Мне даже мысль претит о том, что ты испытываешь дискомфорт.

— Раньше я спала на матрасе, оскверненном грызунами, в окружении сожженных руин моего детского дома и могил почти всех, кого я любила. Я привыкла к трудностям. Я выживу.

Его выражение лица сменяется несколькими оттенками ужаса при этом напоминании о нашем столь разном прошлом.

Я вздыхаю, опуская руку на его руку, полную решимости вернуть его в настоящее. — Просто доверься мне. Пожалуйста? Позволь мне попробовать еще раз.

— Если все это приведет лишь к тому, что проклятие перейдет на тебя, в этом не станет больше смысла. Я не хочу потерять и тебя.

— Проклятие не повлияет на меня так же, как на тебя и Арло.

— Ты ни черта не знаешь о том, как оно на тебя повлияет.

— Я знаю, что у меня есть связь с божественным драконом, которая дает мне силу, недоступную ни одному из вас. С остальным я разберусь, если ты просто позволишь мне.

— Невыносимая, упрямая женщина, — рычит он — и при этих словах я замечаю, как в его глазах проносится вспышка темноты. Эмоции берут над ним верх.

Мне не следует этим пользоваться. Я знаю, что не должна. Но я устала, напугана и отчаянно хочу добиться хоть какого-то прогресса, поэтому продолжаю давить на него.

— Ты не можешь тащить всё в одиночку, — отрезаю я.

— Я и не пытаюсь.

— Ты должен позволить мне сделать это.

— Вообще-то, нет.

— Я не прошу разрешения. Мой свирепый взгляд — это последняя искра, пробивающая его защитную бронь. Она рушится, и хотя то, что происходит дальше, длится всего пару ударов сердца, я отчетливо вижу это: ветвящуюся прямо под поверхностью его кожи тёмно-синюю гниль.

Это мой шанс.

Инстинктивно я протягиваю руку, словно могу зацепиться пальцами за эту тьму и просто вырвать ее, как сорняк. На самом деле мои пальцы не хватают ничего, кроме обжигающе холодного, пустого воздуха. Я маню ее к себе с большей уверенностью, чем чувствую на самом деле, и, к моему удивлению, нечто отзывается, вливаясь в меня потоком. На этот раз тяжесть не концентрируется в одной точке; она расползается трещиной по стеклу, выбивая почву из-под ног и заставляя все мое тело дрожать.

Глаза Рива слегка расширяются при виде этого.

— Прекрати, — приказывает он. — Сейчас же.

Но я не могу остановиться.

Я близко, я так близко…

Он перехватывает мою протянутую руку и резко отводит ее вниз, пытаясь сбить мою концентрацию.

Я сцепляю зубы.

— Подожди, я справлюсь, клянусь…

— НЕТ!

Его руки так грубо обхватывают мое лицо — а тон его голоса так резок и полон ярости, — что это, кажется, шокирует нас обоих.

Я замираю.

Мы смотрим друг на друга, тяжело задыхаясь.

Прежде чем заговорить снова, он делает шаг назад — его