Читать книгу - "Сладострастие. Книга 1 - Ева Муньос"

спартанскую внешность почти шестифутового роста, темнокожего, бритоголового спартанца в костюме и черных очках.

«Кто, черт возьми, носит темные очки в такое время? Я оглядываюсь назад, моя очередь идти к кассе.

Я передаю продукты и сажусь в машину, испытывая облегчение от того, что наконец-то могу уйти и быть несчастной. Я завожу двигатель и еду домой. Дорога пуста, мои веки тяжелы, наваливается усталость этих дней, усталость физическая, душевная и сентиментальная. На этом этапе своей жизни я поняла, что не так-то просто сказать «нет», когда ты идешь не по той дороге.

Я думала о любовниках в порочных кругах, теперь я знаю, что трудно отвернуть лицо и сердце, когда ты дважды обманываешь близких тебе людей. Уверена, Брэтт никогда бы не подумал, что у меня хватило наглости переспать с его лучшим другом и влюбиться в него.

Мы все хотим того, чего не можем иметь, мы любим запретное за то, что оно всегда имеет уникальный и особенный вкус. «Бенедетти, как ты прав».

Что-то врезается в заднюю часть Volvo, выпуская электрический разряд, который заставляет мигать iPhone в бардачке. Экран системы то включается, то выключается, когда я нажимаю на тормоза, услышав рев двигателя.

Я выхожу из машины, повсюду дым, и только когда ты думаешь, что хуже уже не будет, жизнь обгоняет тебя, а машина — нет. Я обхожу машину в поисках места, куда пришелся удар, и вижу вмятину с металлическим кругом размером со стакан. Я пытаюсь вытащить его, но он прилип к металлу.

Я протягиваю руку, чтобы определить предмет, и чувствую, как по позвоночнику пробегает дрожь, когда я узнаю, что это такое, я оступаюсь и падаю спиной на тротуар. Это устройство, созданное для кражи энергии из любого автомобиля за считанные секунды. Его используют FEMF, повстанческие группы и преступные группировки.

Я все еще нахожусь в оцепенении, когда чувствую, что мои руки прижаты сзади, я не вижу, кто это, я просто чувствую твердую грудь и руки вокруг меня.

Наконец-то маленькая крыса поймана», — говорят они.

Я пытаюсь освободиться, но они поднимают меня, разбивая о стекло моей собственной машины.

Если это ограбление, вы должны были проанализировать, на кого вы собираетесь напасть, — говорю я.

— Ты прекрасно знаешь, что это не ограбление, — шепчет он мне на ухо. Мистер Антони очень хочет вас видеть.

Его слова бросают меня в пустоту, сердце бьется о грудную клетку, а образы моих измученных товарищей мелькают в голове, как трейлер к фильму ужасов.

Моя смерть предрешена, в этом нет никаких сомнений. Я бью его локтем в живот, хватка ослабевает, и я пользуюсь возможностью сбегать за своим оружием.

Мне удается разглядеть его лицо: это тот самый мужчина, который стоял за мной в супермаркете. Я пытаюсь сесть в машину, но он тащит меня за волосы.

— Остановитесь! — кричу я, видя приближающуюся машину.

Они пытаются остановиться, но мужчина, держащий меня, достает пистолет и прицеливается, поэтому машина не останавливается и продолжает свой путь. Нападавший тем временем хватает меня за шею и прижимает к капоту.

— Не сопротивляйся, только время потеряешь, — шепчет он мне на ухо. Твои часы сочтены, маленькая крыса.

Я бью его коленом в грудь и бью по лицу; он отступает назад и пытается схватить меня, но я перекатываюсь по машине, уворачиваясь от его хватки. Я падаю, встаю и уношусь по пустынной дороге. Если бы я только прислушалась к предупреждениям отца, я бы не бежала без помощи.

Грузовик останавливается при виде погони. Мужчина, сидящий за рулем, открывает дверь, чтобы я могла залезть, и я протискиваюсь на ступеньку, но меня дергают за капот моей толстовки.

— Отпусти! — требует мужчина за рулем.

Мой похититель достает пистолет и стреляет в зеркало заднего вида.

— Этот бой не твой, мой друг.

Мужчина белеет, держа руки на руле.

— Уезжайте! Я умоляю его, я не прощу себе, если из-за меня погибнут невинные люди.

Грузовик заводится с открытой дверью, и я снова сопротивляюсь; это вопрос жизни или смерти, поэтому я извиваюсь под его хваткой, но он прижимает меня к асфальту и бьет по ребрам. Я пытаюсь сесть, и мужчина наносит еще один удар, от которого я уклоняюсь, отбивая его назад и попадая ему по яйцам. Он вскрикивает от боли, а я пользуюсь возможностью обезоружить его. Я готовлюсь прицелиться, а он налетает на меня и валит на землю, мы боремся, я пытаюсь вырвать у него пистолет, который несколько раз выстреливает во время борьбы.

Полицейские фары и сирены освещают дорогу, заставляя мужчину отпустить меня и убежать.

Я снова встаю, я не могу убить его, убегая, но я могу обездвижить его. Я фокусируюсь на теле в черном костюме, кладу палец на спусковой крючок и.....

— Стоп!» — кричат сзади. Вам запрещено стрелять!

Я теряю ориентацию, когда мужчина исчезает в темноте.

— Оружие на землю и руки за голову!

Я медленно оборачиваюсь. Там стоят две патрульные машины с восемью полицейскими, обе с распахнутыми дверцами, а их пассажиры укрыты за металлом.

— Подозреваемый убегает! — кричу я.

— Тишина!

На меня надвигается мужчина, в его руке поблескивают серебряные наручники. Он надевает на меня наручники и бросает меня лицом к тротуару.

— Слушайте, моя машина в нескольких метрах впереди, они просто....

— Вы будете арестованы за нападение на гражданина посреди городской улицы. У вас есть право хранить молчание, право на телефонный звонок и право на адвоката.

Она зачитывает мои права, не дыша и не спрашивая, почему я оказалась в такой ситуации. Именно за такие вещи FEMF ненавидит неумелость полиции.

В наручниках и с воем сирен меня везут в Центральный полицейский участок Лондона. Меня вытаскивают из машины в комнату, где обыскивают мои вещи, снимают шнурки, серьги, часы, браслет и ведут по коридорам, держа за руку.

— Мне нужно поговорить с лейтенантом-командиром.

Его здесь нет, — отвечает один из полицейских.

— Тогда поговорите со старшим офицером. Я из FEMF, мое положение в тысячу раз выше.

Мы взяли вас с поличным, вы не имеете права ничего требовать.

— А как же мои вещи? Моя машина, рюкзак и личные вещи? С моими вещами я смогу опознать себя.

— Машина будет конфискована для улик, как и ваши вещи.

— Какие улики? — Я умоляю. Меня чуть не убили, а вместо того, чтобы помочь, сажают в тюрьму.

Он кривит рот.

— Все схваченные утверждают, что они жертвы.

Меня бросают в темницу, полную женщин, и все они смотрят на меня, как на мясо в стае голодных волков, образующих вокруг меня круг. Большинство