Читать книгу - "Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли"

выложил ЦРУ всё, что тебе известно, или всё-таки что-то утаил? — снова допытываюсь я.

Его лицо сплошь покрыто каплями воды, а губы ощутимо дрожат у меня на глазах.

Он пытается сделать шаг вперед, и я расцениваю это как попытку к бегству. Моментальный щелчок в голове — и я резко подаюсь вперед. Хватаю его за шею и вжимаюсь всем телом в его тело, намертво пригвождая парня к кафельной стене душевой.

Теперь вода заливает и меня тоже. Чувствую, как мокрые кудряшки намертво прилипают к затылку и ко лбу.

— Есть что-то еще, Локи? — повторяю я, отчетливо чеканя каждое гребаное слово. — Есть еще что-то, что нам необходимо знать, чтобы спасти свои жизни?

Его глаза лихорадочно мечутся, вглядываясь в мои, и я никак не могу разобрать, испуган он или нет. А затем до меня доходит. Торможу, конечно, но доходит. Я разжимаю пальцы, выпускаю его из тисков и выскакиваю из кабины, чтобы сцапать с раковины голосовой синтезатор и силой всучить ему в руки.

Локи косится на прибор, кривит рот и, к моему огромному удивлению, со всей дури швыряет его в стену прямо у меня за спиной.

— Я сказал… — заикается он, — …всё, что знал. Клянусь. — Его слова звучат как едва различимый, медленный шепот, но в них чувствуется такая железная убежденность, что у меня земля уходит из-под ног.

Я тяжело сглатываю.

— И знаешь что еще, Гермес?

От звука собственного имени, сорвавшегося с его губ, я буквально каменею на месте.

Он зажмуривается, вода заливает ему лицо. — Я бы дорого отдал, чтобы соврать тебе. Чтобы заставить тебя поверить, будто у меня есть другая инфа… чтобы ты возвращался ко мне снова и снова, пытаясь её вытряс… — Он осекается и делает глубокий вдох. — Вытрясти из меня. Тогда я мог бы хотя бы видеть тебя. Но нет. Я сдал всё. Можешь валить и передать это ЦРУ.

Он дышит тяжело и прерывисто, едва закончив этот монолог — самый длинный из всех, что я когда-либо слышал в его исполнении.

И я снова понимаю, почему он поступил именно так. Он ненавидит говорить, ему проще писать и позволять роботу делать это за него. Но когда он переступает через себя и с таким трудом использует собственный голос — он чертовски искренен.

Я так и стою как вкопанный, не в силах выдавить ни единого звука.

— Я помогал им, как мог, — предпринимает он еще одну попытку. По его лицу видно, каких колоссальных физических усилий ему стоит просто говорить и пытаться быть понятым. — Я заперт здесь уже неделю… Вдали от дома. С какими-то незнакомцами. Мне даже родителям позвонить не дают. Я без понятия, что делать дальше… Я просто хотел спасти тебя… Я не думал… Уран обещал, что он мне… поможет! — последнее слово он буквально выкрикивает, выплескивая всю боль от предательства моего деда.

— Уран тебе наврал, — констатирую я, хотя это уже и так очевидно. — Мне жаль, что ты ему поверил.

Я не могу разобрать, от чего блестят глаза Локи — от подступивших слез или от хлещущей воды.

— Можешь уходить, — повторяет он. — Мне больше не в чем признаваться.

Но я не двигаюсь с места, хотя должен бы.

Его ладони ложатся на мою насквозь промокшую грудь, к которой намертво прилипла футболка, и с силой толкают меня назад.

— Уходи уже! — выкрикивает он громче.

— Локи… — шепчу я.

Я прямо физически слышу, как мое сердце разлетается на тысячи мелких, острых осколков. Оно дезинтегрируется с жутким, давящим осознанием того, что никто и никогда уже не соберет его заново.

Локи дышит всё тяжелее, судорожно и часто выталкивая воздух из легких, но у него никак не получается сделать нормальный, полноценный вдох. — Я ведь думал, что спасаю тебя, — бессвязно бормочет он. — Я сотрудничал с полицией. Я думал, что…

Слова начинают путаться, буквы наезжают друг на друга, но дело тут вовсе не в его глухоте. Я моментально узнаю симптомы панической атаки, которая накрывает его с головой. В его глазах вспыхивает тот самый беспросветный, мрачный огонек паники, с которым я сам веду войну уже долгие месяцы.

Локи пытается сказать что-то еще, но воздух просто не идет в легкие. Из его груди вырывается глухой хрип, и я, повинуясь чистому инстинкту, действую на автомате. Обхватываю руками его обнаженное тело, крепко прижимаю к себе и увлекаю за собой вниз, на пол. Усаживаю его, а сам устраиваюсь на коленях прямо напротив. Слегка встряхиваю парня за плечи, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— Дыши. Мы с этим справимся. Просто дыши.

— Ты можешь уйт… — судорожный, удушливый вдох напрочь сжирает окончание фразы.

— Нет, никуда я не уйду. Дыши, Локи.

— Ты можешь…

— Локи, порка путтана, сейчас вообще не время проявлять красноречие! Заткнись и дыши!

Он плотно сжимает губы, но начинает подстраиваться под мой ритм дыхания. Я понимаю, что одного этого мало, поэтому решаю задействовать технику, к которой всегда прибегаю сам, чтобы вырваться из замкнутого круга удушающей тревоги.

Пять, четыре, три, два, один.

Я привлекаю его внимание и пальцем указываю на свои губы, давая понять, что он должен читать по ним. — Назови мне пять вещей, которые ты видишь прямо сейчас.

Он хмурится, и я терпеливо повторяю вопрос.

Локи медлит долю секунды, а затем его потрясающие янтарные глаза принимаются блуждать по тесной раздевалке. — Ра… раковина. — Он несмело поднимает указательный палец, начиная отсчет. — Зеркало. Моя одежда. Дверь. — Его взгляд останавливается на мне. — Тебя.

Я киваю: — Отлично, умница. А теперь назови мне четыре вещи, которые ты можешь потрогать.

Локи не произносит ни слова. Он просто перечисляет их, прикасаясь ко всему напрямую. Разводит руки в стороны и проводит ладонями по кафельной перегородке, разделяющей душевые. Затем касается собственной груди — ровно в том месте, где судорожно колотится сердце. Дальше подставляет ладони под воду, которая продолжает с шумом изливаться на наши головы.

И, наконец, он протягивает свои сморщенные от влаги пальцы и осторожно касается моего лица. Локи замирает на какую-то лишнюю, тягучую секунду, позволяя ладони скользнуть выше, к моим мокрым кудрям, а затем опускает её на затылок, мягко обхватывая основание шеи.

— Четыре, всё верно, — мой собственный голос предательски дрожит. — Теперь назови три вещи, которые ты можешь услышать.

Его бровь моментально взлетает вверх.

— Блять, — вырывается у меня. — Прости. Я просто на автомате выдал технику, которую обычно использую сам, и вообще не подумал.

И тем не менее, его дыхание постепенно становится более ровным и размеренным. Это работает, несмотря ни на