Читать книгу - "Лис. Тени моего сердца - Марина Альте"

но она, видать, просекла, что и в моём телефоне есть слежка. Бросила его в аэропорту Рима и рванула дальше.

А мы с Ониксом всё это время были как на ножах. Альфа нас благополучно по разным углам разводил. Держим мы охранное агентство, дел — дохуя, плюс салдафоны, которых нужно обучать. Вот и дежурили посменно, и смены наши никогда не пересекались. Вроде бы и закопали топор войны,… но это же Оникс! Ебанутый, вечно хмурый пёс, считающий меня главным врагом. А мне — не то чтобы похуй, но я избегал контактов.

Ровно до того момента, когда Феликс привёз к нам свою рыжую, с пополнением, а в довесок — белобрысого одуванчика.

Когда узнал, что Оникс её трахнул, чуть ему ебло не набил. Нет, не жалко, но в душе поднялось какое-то странное чувство к этой мартышке. Желание её оприходовать сменилось желанием защитить. Хуй знает, что это, но только не любовь! Похоже на то, что Феликс испытывает к жене Альфы. Как братские узы, что ли…

А потом мы всей стаей присели, когда выяснилось, что в отместку одуванчик спиздила у Оникса флешку. Ту самую, блядь, флешку, где хранился весь наш архив! Всё по стае: места, карты, геоточки. Всё по бизнесу: агенты, личные дела вояк. И самое главное — вся информация на этих бедовых баб! На Софию, на рыжую ведьму и на белобрысую, конечно же.

Чуть не ёбнул тогда Оникса, как и наш Альфа. Но время поджимало — на хвосте висели ищейки, и с ними нужно было решать. А когда разобрались, Оникс съебался из стаи. Давно порывался в свободное плавание, вот и решился. Из-за меня? Из-за Блонди? Да какая разница! Бросил стаю и упиздовал в закат. Да, Альфа говорит, он до сих пор нас пасёт, как и охотников, сообщает об опасности. Но бля… факт есть факт!

Ну а Дашу пришлось вывозить из России. Она сама рвалась. Видно, чуяла жопой опасность рядом с оборотнями. Альфа решил отправить её в Дублин — там безопаснее всего, ищейки на кельтские земли не сунутся. Вот мне и выпала честь доставить это бедствие в Ирландию. Но…

Это же белобрысое бедствие, у которого вместо мозга — генератор случайных ебучих идей!

Вот и сижу теперь в камере два на два, с облупившимися стенами, поцарапанным столом и наручниками на запястьях. И чую, блядь, её взгляд. Взгляд копши сквозь зеркало на стене. Возможности подразнить эту Зайку не упускаю — подмигиваю, представляя, как её милашная мордашка морщится от злости. Небось, до ушей краснеет, как тогда, в кабинете досмотра.

Ну что, капитан Зайка, попка помнит, как мой член упирался в сочные булочки? А он помнит. Ох, как хорошо помнит! Вот прямо сейчас оживает, подпирая ширинку джинс.

А я бы её трахнул. Больно уж фигуристая. В этой ментовской форме, которая обтягивает каждый ахуенный изгиб.… Ну да, убедиться тогда возможности не было. Только прижаться, чтобы она почувствовала, как её дерзкий взгляд меня возбудил.

Облизываю губу, вспоминая её удар. Мощный, для девчонки — факт. Признаю, впервые в жизни меня баба хуярит и на стол укладывает. Но… мне даже понравилось! Хочется повторить, но на этот раз я бы её сперва раздел!

Металлическая дверь со скрежетом открывается, а за ней… вот она, сама невозмутимость — копша Зайка. Стоит в нерешительности, хотя вид — сама дерзость. Голубые глаза смотрят с опаской и жгучим желанием меня расколоть. Губки сложены в напряжённую линию, отчего острые скулы выглядят как лезвия.

Сама строгость, с высоким хвостом из тёмных волос. А я бы этот хвост на кулак намотал, в несколько оборотов, до упора, пока насаживал бы её на свой член! Клянусь, вот прямо сейчас это вижу.

Замечаю, как она от моего взгляда морщится, но, собравшись, заходит. Дверь закрывается, отрезая путь к отступлению. А она, гордо вскинув подбородок, делает два шага и садится напротив.

Ух… огнище, а не баба!

Подаюсь вперёд — член вот-вот взорвётся в штанах от натуги. Скидываю руки на стол. Цепи звенят о столешницу, привлекая её внимание. Она смотрит на наручники, потом поднимает на меня ядерный взгляд, полный яхидства, и спрашивает:

— Туго?

— А в тебе? — не упускаю шанса довести эту бестию до ручки.

Капитан Зайка на секунду теряется, бросает взгляд в зеркало — что подтверждает мои догадки: за нами не только следят, но и слушают. Но она быстро берёт себя в руки, вскидывает подбородок и выдерживает мой жадный взгляд. Облизывает губы. Сука… вот это вызов! Складывает ручки на тонюсенькую папку, хрупкие пальцы теребят карандаш.

— Ваша пошлость омерзительна! — выдаёт она тоном надменной монашки.

— Моя пошлость — это норма. Или у вас в полиции на трах запрет?

Её пульс сбивается. Сердце пропускает удар. И это, блять, ахуенно сладко! А в следующую секунду я вижу его — тот самый взгляд, который кричит, что внутри этой хрупкой оболочки рождается настоящий ураган. Гром и молния в одном флаконе.

Воодушевляет, черт возьми!

— Судя по всему, у нас с тобой есть двое суток, — тяну я, замечая, как она вздрагивает от моего голоса. Подмигиваю — и вот она уже вся алеет, как маков цвет.

То ли злится, то ли смущается. А по мне — просто восхитительно.

А в груди волчара бьется, словно хочет вырваться на свободу и самому эту бестию трахнуть! Дерёт рёбра изнутри, натягивая мышцы в стальные канаты. Но я держусь. Дышу ровно.

Альфа явно не похвалит, если я тут превращусь и перекушу местным отделом полиции.

— А я уверена, что гораздо больше, — натягивает она язвительную улыбку, будто уже откопала на меня какое-то дерьмо.

Готов поспорить, у них на меня — ровным счётом нихуя!

Да, крови на моих руках хватит на пять жизней, но работа чистая. Улик — ноль. Да и всё засекречено тройными грифами.

— Ваши документы — подделка, — выдаёт она ровным, холодным тоном.

Я лишь шире улыбаюсь. Девчонка в ответ порывисто хватает лист, швыряет его на стол передо мной.

— Ведь иначе, это значит что вы труп.

Молодец, Зайка. Единственное, что она успела нарыть за час, — это свидетельство о моей смерти. Да, липовое. У каждого в нашей стае такое