Читать книгу - "Книга с пустыми страницами - Ольга Ларская"

Эль-Нар на первом утреннем корабле, и никакая сила в мире не остановит её от того, чтобы найти мою каморку, схватить меня за плечи и сказать: «Лиара Тэсс, ты никуда не летишь верхом ни на каком драконе ни на какой заброшенный остров, ты слышишь меня?!»

И я бы послушалась. Потому что мамин голос — это мамин голос. Против него не работают ни резонансные кристаллы, ни древняя магия, ни связь аэль.

Поэтому — не ответила. И начала собирать вещи.

Вещей оказалось мало. Я — библиотекарь, не путешественник. У меня нет специального снаряжения, специальной одежды, специального чего бы то ни было. Есть рабочая мантия (бесполезна в полёте), повседневная одежда (тонкая, не для ветра), ботинки (мягкие, городские, для каменных полов, а не для горных троп) и — книга.

Тармен принёс мне тёплый плащ. Тяжёлый, кожаный, подбитый мехом, пахнущий козами и ветром.

— Откуда он? — спросила я.

— Был. Давно. У одного человека. Который больше не летает.

Он не стал объяснять. Я не стала спрашивать.

Оэна подарила карту — собственную копию контрабандной, перерисованную от руки, с дополнительными пометками. На полях — записка: «Вернись живой. Мне нужен кто-то, кто будет приносить мне чай, когда я застреваю в каталоге. Удачи, Оэна.»

Мастер Рувен дал мне отпуск. Без объяснений, без бумажек, без процедур. Просто сказал: «Иди. Твоё место будет ждать. Сколько бы ты ни отсутствовала — будет ждать.»

И добавил тихо, так, чтобы слышала только я:

— Мой наставник рассказывал, что когда-то — давно, ещё в начале четвёртой эпохи — в библиотеку пришла книга. Сама. Никто не приносил. Она появилась на полке, как будто была там всегда. Тёплая, в переплёте из чешуи. Мой наставник пытался её открыть — не смог. Положил в сектор Д-17. И сказал: «Она ждёт. Не нас. Кого-то другого. Когда-нибудь этот кто-то придёт.»

Он замолчал. Посмотрел мне в глаза.

— Ты пришла, Лиара. Через четыреста лет после того, как он это сказал. Ты пришла.

И мне показалось — на одну секунду, на одно мгновение — что его серебристые глаза блеснули влагой. Но мастер Рувен отвернулся слишком быстро, и я не была уверена.

Девятый день. Утро. Рассвет.

Я стояла на посадочной площадке северного сектора — той, которую использовали для грузовых перевозок и экстренных вылетов. Площадка — ровный каменный круг, обведённый магическими знаками, которые светились в рассветном полумраке бледно-голубым. Вокруг — никого. Я попросила обойтись без проводов. Не люблю прощания.

Тармен стоял рядом — ещё в человеческом облике. Длинный, тощий, с рыжим котом, который на этот раз сидел не на плече, а на голове. Кот, видимо, не собирался лететь — просто пришёл проводить.

— Готова? — спросил Тармен.

Нет. Конечно, нет. Я не была готова ни к полёту, ни к высоте, ни к ветру, ни к тому, что ждало на Аэн-Тарисе — ни к спящему дракону, ни к пустому дому с деревянным полом, ни к ответу на вопрос, который мучил меня все эти девять дней: а что, если он проснётся и я — не та? Не та, кого он видел во сне. Не та, чьи глаза он представлял тысячу лет. Не та.

Что, если он посмотрит на меня и увидит — обычную девушку? Библиотекаря с кругами под глазами и привычкой к сладким булочкам. Не героиню. Не легенду. Не образ, который он нарисовал в своём воображении за века одиночества.

Просто — меня.

Достаточно ли просто меня?

— Готова, — сказала я.

Тармен кивнул. Снял кота с головы, поставил на землю. Кот мяукнул — обиженно, протяжно, с выражением «предатель». Тармен почесал его за ухом.

— Вернусь, — сказал он коту. И коту почему-то поверил.

А потом — обратился.

Я видела превращение полукровки впервые. У чистокровных драконов — мне рассказывали — обращение мгновенное, как вспышка: был человек, стал дракон. У полукровок — медленнее. Болезненнее. Тармен скрючился, выдохнул сквозь зубы — и его тело начало меняться. Вытягиваться. Темнеть. Кости хрустели, кожа покрывалась чешуёй — тёмно-зелёной, с бурым отливом. Крылья выросли последними — не сразу, рывками, как будто проталкивались изнутри. Перепончатые, широкие, с рваными краями.

Через минуту передо мной стоял дракон. Не огромный — средний, раза в три меньше чистокровного. С зеленовато-бурой чешуёй, длинной мордой и глазами — теми же, колодезно-тёмными, только теперь они были размером с моё лицо.

Он опустил голову. Подставил шею.

Я перекинула сумку через плечо. Проверила — книга на месте, кристалл на месте, карта на месте. Плащ Тармена — на мне, тяжёлый, пахнущий козами.

Забралась ему на шею. Вцепилась в гребень — костяной, шершавый, идеально подходящий для того, чтобы за него держаться.

Тармен повернул голову. Посмотрел на меня одним огромным глазом. В глазу — вопрос.

— Лети, — сказала я.

И он полетел.

Глава 8. Небо пахнет иначе, когда ты в нём

Первые десять минут я не дышала. Не потому что забыла — потому что воздух кончился. Не физически — метафизически. Мир внизу провалился, и вместо земли (камня, улиц, зданий, всего привычного) — облака. Белые, клочковатые, подсвеченные рассветным золотом, они плыли подо мной, как стадо ленивых зверей, и между ними — пустота. Голубая, бездонная, головокружительная пустота.

Тармен летел ровно — удивительно ровно для полукровки. Крылья двигались мерно, и ветер, который я ожидала ревущим и жестоким, оказался — странно — мягким. Как река. Тёплая, быстрая, обтекающая, но не бьющая. Плащ хлопал за спиной, волосы вырвались из косы и хлестали по лицу, и я поняла, почему драконы летают — не потому что могут. Потому что небо — живое. Оно дышит. Оно движется. Оно принимает тебя, как вода принимает пловца, и ты не падаешь — ты плывёшь. Вверху.

Через полчаса я начала дышать. Через час — разжала пальцы (немного, самую малость, на один гребень дальше от мёртвой хватки). Через два — осмотрелась.

Аэлия сверху — другая. Совсем другая. Снизу, с острова, мир кажется замкнутым — стены, потолки, горизонт. Сверху — бесконечным. Острова разбросаны по небу, как камни по воде, маленькие и большие, зелёные и серые, некоторые — с городами, крошечными отсюда, похожими на горсти рассыпанных бусин. Между островами — потоки: невидимые реки воздуха, которые несут пыльцу, влагу, магию, и Тармен скользил по ним, как лодка по течению, едва шевеля крыльями.

Внизу — далеко, так далеко, что глаза отказывались верить — Разлом. Серо-фиолетовая бездна между островами, дно мира, место, куда не падает свет и откуда не возвращаются. Мастер Рувен