Читать книгу - "Тебе никто не поверит - Майарана Мистеру"

же давал мне деньги. Не то чтобы очень часто, но регулярно то на шумные именины, то на покупку редкой книги, то просто так, без повода, потому что у него выдалось хорошее настроение после удачной сделки. И тогда я принимала эту финансовую заботу как нечто само собой разумеющееся. Как воздух, которым дышу. Ведь родители всегда решат твои проблемы, дадут денег и ласково погладят по голове.

А сейчас я сидела за накрытым столом, смотрела в его добрые, лучистые глаза, и мне одновременно невыносимо хотелось броситься ему на шею и в то же время грубо встряхнуть за широкие плечи, заорав прямо в лицо. Сейчас меня балуешь, а потом будешь стоять в суде, трусливо отведя глаза. Просто потому, что безупречная репутация окажется для тебя гораздо важнее, чем жизнь твоей единственной дочери.

Я быстро сморгнула наваждение и мягко улыбнулась.

— Обязательно зайду. Огромное спасибо.

— Вот и славно, славно. — Отец с довольным видом потянулся за утренней газетой. Сегодня его чтение шло уже в нормальном, спокойном порядке: сначала скучная политика, затем торговые сводки и светская хроника. Про загадочный ключ — ни единой строчки на первой полосе. Могущественная инквизиция явно настоятельно попросила столичную прессу придержать эту взрывоопасную тему в секрете. — А ты, Кардина, душа моя, не хочешь прокатиться с девочкой? Ей же нужна приличная компания.

Кардина изящно отпила чай и мягко улыбнулась мужу.

— Я бы составила ей компанию с превеликим удовольствием. Ты же знаешь, дорогой, как сильно я люблю шумные ярмарки.

Я предельно аккуратно отложила недоеденную булочку на край тарелки.

— Ой, матушка, — я посмотрела на неё большими, распахнутыми, полными искренней благодарности глазами. Эту невинную, восторженную интонацию я старательно оттачивала перед зеркалом всю свою прошлую, наивную жизнь. Вынимать её теперь из арсенала и использовать как оружие было даже забавно. — Это невероятно мило с вашей стороны! Но у вас же сегодня такое важное вечернее чаепитие у леди Каинваль. Вам же к приему гостей нужно быть в идеальной форме, отдохнувшей, а не вымотанной после долгой толкотни на ярмарке. И потом, главный повар, как я краем уха слышала, уже в третий раз переделывает глазурь для пирожных — вам там, наверное, ещё предстоит самой всё строго контролировать и проверять.

Кардина на секунду замерла с изящной фарфоровой чашкой у самых губ.

Только на одну мимолетную секунду. Это была такая короткая, контролируемая пауза, что отец её даже не заметил — он уже с интересом разворачивал шуршащие листы газеты.

— А ведь ты совершенно права, Лиссандра, — Кардина плавно, с достоинством опустила чашку на блюдце. В её мелодичном голосе прозвучало лёгкое, светское сожаление. — Представляешь, я за хлопотами совсем забыла о времени. Правда. Ты меня просто спасла своей внимательностью. Она снова ласково улыбнулась. — А с кем же ты тогда поедешь, милая? Не бродить же тебе в толпе в полном одиночестве.

— Я поеду с Деб. — Я беспечно пожала плечами, словно это было самым естественным решением в мире. — Она девушка расторопная, мне с ней всегда спокойно. И повозку возьму с нашим Дордом, он кучер опытный и надёжный.

— Весьма разумно, милая. Очень разумное решение.

Её красивые глаза тепло улыбались. Её хрупкие плечи были абсолютно расслаблены, а изящные руки с кольцами спокойно покоились на белоснежной скатерти стола. Безупречная, хрестоматийная мачеха, со спокойным сердцем отпускающая любимую падчерицу на невинную городскую прогулку.

Я спокойно доела сладкую булочку. Допила остывающий чай. Изящно промокнула губы льняной салфеткой и поднялась из-за стола.

— Я тогда пойду к себе собираться.

— Конечно, жду тебя, милая, — отозвался отец, не отрывая взгляда от газеты.

Я направилась к выходу и уже у самых дверей услышала за своей спиной ровный, обволакивающе-мягкий голос Кардины:

— Лиссандра, милая? Я медленно обернулась.

— Да, матушка?

— Будь предельно осторожна в городе. На таких людных ярмарках всякое может случиться. Пожалуйста, не снимай перчатки на публике. И ни на шаг не отходи от Дорда.

— Разумеется, матушка. Спасибо за заботу.

Я вышла в просторный коридор, и тяжелая дверь столовой мягко, с глухим стуком закрылась за моей спиной. Только оказавшись в одиночестве, я позволила себе судорожно, с облегчением выдохнуть.

— Деб.

Служанка как раз старательно расправляла на моей застеленной кровати серо-голубое шерстяное платье.

— Да, госпожа?

— У меня к тебе есть одно небольшое, но важное поручение перед нашим выездом. Спустись сейчас на кухню и попроси у Агны собрать нам каких-нибудь булочек с собой в дорогу. Желательно сладких, самых простых, без изысков. Ну и вообще возьми всё, что там без дела найдётся. Можно даже вчерашнюю выпечку. Главное, чтобы по объему вышло побольше.

Деб удивленно подняла светлые брови.

— С собой, госпожа? Прямо на ярмарку?

— Именно. На ярмарку.

— Но… там же на каждом шагу полно лотков со всевозможными сладостями и сдобой. Вы там купите всё гораздо вкуснее и свежее.

— Обязательно куплю. А эти собранные припасы нам очень пригодятся ещё до того, как мы дойдем до лотков.

Она непонимающе смотрела на меня. Я почти физически видела, как в её голове сейчас со скрипом поворачиваются маленькие шестерёнки. Вчера поздним вечером я не дала ей ровным счетом никакого внятного объяснения и не взяла с неё никакого обещания, только всучила кружевной платок и дала строгое указание врать про чай с мятой. И вот сегодня, с самого раннего утра, я неожиданно беру её, простую служанку, с собой на городскую прогулку и прошу тайно сунуть в дорожную корзину кухонные булочки.

По всем правилам этого дома она имела полное моральное право спросить меня, зачем всё это нужно. Или — что для неё было бы гораздо умнее и безопаснее — вообще ничего не спрашивать, а тихо пойти и доложить Кардине обо всех моих странностях дословно. Но она не спросила. И никуда не пошла доносить.

— Сколько именно выпечки брать, госпожа? — только и уточнила она деловым тоном.

— Ровно столько, чтобы наша дорожная корзина была полной с верхом, но чтобы при этом Агна не подумала, что мы собираемся питаться этими запасами всю долгую зиму. Рассчитывай примерно на десяток голодных детских ртов, я бы так сказала.

— На десяток детских, — эхом повторила Деб. У неё снова чуть нервно дрогнули пальцы — на этот раз крепче сжав расправленную юбку моего платья. Но выражение её лица осталось спокойным и собранным. — Я