Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

всякие военные объекты и дома для военнослужащих. Когда я приехал, наш полигон был фактически рассекречен шпионом, и он потерял свое первостепенное значение, хотя секретов там еще было навалом. Во всяком случае уже в то время в иностранной научно-фантастической литературе полигон назывался своим полным именем. Там указывалось, что с этого полигона запускали межзвездные космические корабли, чего не было уж точно. Но спутники запускали и атомные бомбы испытывали.

Сама часть находилась в 50 км от военного городка, и офицеры ежедневно ездили утром на работу и возвращались домой вечером на служебном автобусе. Если утром опоздал на свой автобус, то приходилось добираться на попутных автобусах. Место было очень секретное. Пока доедешь до части, тебя останавливают на нескольких КПП и проверяют пропуск. Были еще какие-то секретные объекты. На пропуске у офицера стояли какие-то значки. Я, как врач, который должен был организовывать всякие аптечки или приезжать по вызову, имел допуск во все места, где строительство вела наша часть.

Над этой секретностью офицеры смеялись. А когда проверяли наши пропуска, мы кричали, что шпионов нужно искать в «Волгах» и «ЗИМах», в то время самых лучших легковых автомобилях.

Одним из самых больших врагов для командира строительного отряда был врач, который давал освобождения от работ или даже отправлял в госпиталь «людей».

Строительный отряд располагался в одноэтажных казармах. Одна казарма для одной роты. Была, естественно, столовая. Штаб и медпункт были в одном здании. Только вход в штаб был с фасада, а вход в медпункт – с торца. Медпункт по сравнению с медпунктами других подобных частей был великолепным. Были стационар, аптека, кабинет для приема врача, перевязочная, комната, где можно было переночевать, если не поехал домой. Фельдшер и санинструктор жили там же, хотя начальство со мной по этому поводу воевало. Оно хотело, чтобы был установлен график дежурств и чтобы вне графика дежурств они ночевали бы в казарме. Естественно, были также столовая, продуктовые склады, подсобное хозяйство (свиньи, которые поедали пищевые отходы и остатки), туалет, баня, столярные и слесарная мастерские. Был клуб, где проводились общие собрания и крутились фильмы, или, как говорили солдаты, «картины». Была еще и летняя киноплощадка.

В одном гарнизоне было еще два или три отряда, но питались они при нашей столовой. В этом же месте было управление начальника работ (УНР), которое состояло из различных участков. Там всем заправляли начальники участков. Офицеров в отряде было немного. Командир, начальник штаба, замполит, заместитель по хозяйственной части, врач и командиры роты. Чуть позже офицерами стали еще и заместители командиров рот. Старшины рот и командиры взводов чаще были из военнослужащих срочной службы. Сверхсрочников у нас практически не было. Все эти люди были военными и сидели на окладе. Рядовые считались рабочими и получали заработную плату. Оклады были у них хорошие. Распределялся он следующим образом. Из работной платы высчитывали стоимость питания, обмундирования, из того, что оставалось, половина шла на книжку, а половина выдавалась на руки. Те, кто хорошо работали, домой увозили приличные суммы. Если в какой-то месяц солдатик не заработал, то его долг вычислялся из сберкнижки. Там тоже была своя политика. В первые месяцы им старались начислить побольше, а потом уже они боялись сбережения потерять и работали неплохо. Некоторые домой увозили по 2000–3000 рублей, а тогда этой суммы хватило бы на покупку кооперативной квартиры. Те солдаты, которые хорошо зарабатывали, покупали себе офицерское обмундирование перед демобилизацией, а некоторые даже во время службы. Служили тогда три года, и каждый старался поехать в отпуск. В отпуск могли ехать только те, кто имел деньги на сберегательной книжке.

Строительный отряд поставлял людей, т. е. выполнял разнарядку УНР. День начинался с совещания, на котором начальник управления вместе с начальниками строительных участков и командирами военно-строительных отрядов распределяли, сколько военных строителей и на какой участок будет направлено. Задача офицеров строительного отряда была развезти, как тогда говорили, «людей» по строительным участкам, обеспечить их обедом, а вечером увезти в казармы, где они могли отдохнуть, посмотреть телепередачи и пр. Если по каким-либо причинам «людей» на стройки не доставляли, то начальники участков звонили в управление и возмущались тем, что нет «людей», где «люди», и когда будут «Люди».

Снабжение тогда было хорошее, питание тоже, лучше, чем в строевых частях, ибо было свое хозяйство, и солдаты неплохо зарабатывали. Уголовников у нас не было, да и дедовщины в той форме, как это наблюдается сейчас, тоже не было. Я как врач был всегда в таких случаях осведомлен. Травмы, если бы они были, мне были бы известны. Там, конечно, было притеснение новичков. Могли поменять обмундирование, да и то редко. Ребята хорошо зарабатывали, и многие покупали у офицеров одежду, которую те просто не успевали снашивать. Я тоже им продавал полевую форму, яловые сапоги и прочее, что оказывалось для меня лишним. Если и была тогда дедовщина, то, скорее, в офицерской среде, по крайней мере, в строительных частях, где единственным человеком с высшим образованием был врач. В остальных должностях служили военные выдвиженцы из рабочих и крестьян, которые во время войны за счет личной храбрости пробивались в офицеры. Постепенно происходило перевооружение армии. Эти выдвиженцы или спивались и их тогда увольняли, или отправляли дослуживать в строительные войска. Рядом с нами были технические части и артиллерийские. Там подобных офицеров уже не было. Кроме-того, в строительные отряды ссылали неугодных офицеров из строевых частей. Так, у нас, когда ввели должности заместителей командиров рот, то прислали из пехоты двух офицеров. Они все время возмущались тем, что их пятнадцать лет учили убивать, а здесь они должны строить. Уволиться из армии они не могли, так как не было гражданской специальности.

В общем, офицерский состав весь находился в состоянии эмоционального напряжения. Одни, такие как я, из-за того, что не хотели служить, другие, наоборот, выслуживались поскольку боялись, что их уволят без пенсии.

Когда я пришел в армию, она стала при мне потихонечку деградировать с точки зрения старых офицеров, которые еще служили во времена, когда министром обороны был Жуков. Его сняли за года три до моего прихода в армию. Командиры тогда были довольны тем, что были зажаты заместители по политчасти.

Как я понял, это были самые нелюбимые фигуры в армии. Их не любили и сверху, и снизу. Каких-либо понятных обязанностей у них не было, кроме проведения раз в неделю ненавистных всем политзанятий, где обосновывалась политика партии и правительства. Занятия проводили все офицеры, и я в том числе. Лезли они во все дырки.