Читать книгу - "Нарциссическая личность. Психологические особенности и тактики психотерапии - Анна Николаевна Азарнова"

себя живым, что приносит ему серьезное облегчение. На этой фазе терапии Внутренний Ребенок начинает давать о себе знать в сновидениях, в неожиданных для клиента эмоциональных реакциях между терапевтическими сессиями. У клиента может появиться страх зависимости от терапевта (страх, в общем, небезосновательный).

Однако вернемся к вопросу, какими способами можно установить связь с Внутренним Ребенком. Их много, все они довольно творческие, часто найти то, что сработает, можно прямо на ходу, во время сессии, действуя интуитивно. Здесь я очень коротко упомяну лишь несколько из них.

В невербальных проявлениях клиента обязательно сквозит состояние Внутреннего Ребенка. Оно проявляется, прежде всего, в самых непосредственных невербальных реакциях (например, в проблеске в глазах, отражающем живой интерес или хотя бы просто оживление, в улыбке, в которой, помимо высокомерия, заметно что-то еще, совсем иное, в интонациях грусти или внутреннего мучительного состояния, в сгорбленности или других особенностях позы). Важно различать невербальные сигналы Фальшивого «Я» (на которые я обычно очень мало реагирую) и проявлений «Я» аутентичного, в которых нарциссическая личность сходна с маленьким ребенком (именно на них я реагирую в первую очередь). Невербальные сигналы, которые распознает терапевт, важно отразить (обозначить) в эмпатической, мягкой форме, чтобы снизить вероятность сопротивления и реакций стыда у клиента (с последующим разрывом контакта). Здесь терапевт работает как зеркало, дающее возможность увидеть глубоко скрытые от самого клиента (или игнорируемые им) аспекты его внутренней реальности. Одновременно это обращенные на клиента неосуждающие глаза: «Я тебя вижу».

Внутренний Ребенок часто (хотя и не всегда) отражается в непосредственных, спонтанных реакциях «хочу» или «не хочу», «нравится» или «не нравится» – за исключением, конечно, всего того, что связано с внешними социальными стандартами (например, когда клиент говорит, что очень хочет купить дорогие часы, потому что их носят «действительно состоявшиеся люди», – из такой реплики тоже можно извлечь полезный результат, исследовав то, как сам клиент будет себя чувствовать, став обладателем таких часов, но это все же не совсем то, что я имею в виду). Здесь я в первую очередь говорю о таких феноменах, как например: клиент сообщает, что в детстве ему очень нравилось выжигать по дереву (лепить из пластилина детализированные фигурки, шить, готовить пирожки и т. п.). Очень заметно, как он оживает, когда говорит об этом. В этом и проявляется «мне очень нравится». Задачей терапевта, как мне кажется, является максимальная поддержка (прежде всего, отчетливо выражаемая именно невербально, в виде улыбки, теплоты интонаций и общего оживления) того эмоционального проблеска, который появляется в клиенте. То есть здесь не надо расспрашивать о нюансах рецепта пирожков, а скорее важно откликнуться эмоционально. Я также могу с улыбкой спросить: «А что вам в этом особенно нравилось?» Довольно часто вслед за этим клиент обесценивает собственное оживление или сам контакт: «В моем возрасте я уже не стану заниматься такими глупостями» или «Ерундой мы с вами сейчас занимаемся». И теперь можно заняться этим процессом, например, отразив клиенту, что огонек в его глазах, который я увидела, когда мы говорили «о пирожках», сейчас потух, и спросив, как он чувствует себя сейчас, когда говорит слово «ерунда». Кроме того, такая феноменология открывает путь к исследованию вместе с клиентом его внутренних диалогов (и, соответственно, внутренних частей и отношений между ними).

Естественно, проявление живого «хочу» / «не хочу» и «нравится» / «не нравится» сквозит не только в детских воспоминаниях (хотя там их обычно легко удается найти, ведь в детском возрасте Внутренний Ребенок был проявлен в значительно большей мере, нежели на текущий момент). Их можно найти и в текущем моменте. Например, клиент может заметить, что он радуется (сегодня) длительной прогулке по мокрому после дождя парку или, например, тому, что ему удается почувствовать вкус какой-то еды и полностью насладиться им (хотя обычно у него нет аппетита, а вкус и аромат пищи ощущаются очень притупленно). Ему может доставить непонятную для него радость созерцание того, как мама-лебедь медленно проплывает по пруду в сопровождении выводка своих малышей. Вдыхание аромата свежеприготовленных круассанов, доносящегося из приоткрытой двери пекарни. Звуки скрипки уличного музыканта, которые глубоко трогают, и совсем непонятно, почему… Он ведь не солист симфонического оркестра… Общение с лошадью во время визита в деревенскую конюшню, прикосновение к ее горячей шерстистой шее, розовому носу, ощущение ее мягких доверчивых губ, когда она берет с раскрытой ладони яблочко или сухарик… Все эти переживания глубоко живые, и в них сам клиент может прикоснуться к живому ощущению жизни и к контакту с другими людьми, с природой, с миром в целом, в них он перестает ощущать себя глубоко одиноким, отрезанным от мира существом.

Иногда то, что говорит клиент, звучит не столь ярко и впечатляюще. Например, он скажет вам, что ему нравится строить домики из спичек или деревянных шпажек, что это монотонное занятие, которое успокаивает. Здесь снова есть большое место для проявления интереса и желания уловить, какое это успокоение, что это за состояние, которое приходит вместе с монотонным занятием со шпажками, чем именно оно нравится клиенту, с какими внутренними дискомфортами оно помогает справиться (если посмотреть по контрасту состояние покоя и состояние стартовое, из которого он начинает заниматься шпажками). Монотонные занятия и покой, на первый взгляд, кажутся менее впечатляющими по сравнению с глубоким волнением, вызываемым, например, скрипичной мелодией, однако на практике это совсем не так. Иногда клиентам справедливо кажется, что терапевт ждет от них каких-то впечатляющих переживаний и что ему гораздо менее интересны переживания, которые расположены в ином регистре. Внутренним ориентиром для реакций терапевта должен быть реальный процесс клиента, а не представления о том, каким он должен быть, чтобы нравиться терапевту.

Возможность доступа к переживаниям Внутреннего Ребенка дает также творческая продукция клиента и любые его искренние пристрастия. Например, клиенту может нравиться выражать себя в живописи, литературном творчестве, танце, написании стихов, создании своеобразной одежды и т. п. Ему может нравиться заниматься исторической реконструкцией и фехтованием, разведением улиток, рыбок или цветов, реставрацией мебели или столярным делом. Нередко он не выставляет все это напоказ (в особенности, например, когда речь идет об улитках и привязанности к собственной кошке). Очень важно уловить то, что клиент делает не потому, что хочет получить мировое признание или заработать, а потому, что этого хочет его душа. То, что мотивируется не столько достижением результата, сколько самим процессом (клиент может получать большое удовольствие, купая собственных улиток и предлагая им лакомства). Мне доводилось видеть картины, созданные клиентами, в которых отчетливо отражалось их мироощущение, отражались страдания Внутреннего Ребенка. Заметив то, на что реагирует душа клиента, терапевт может очень