Читать книгу - "Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен"

Украсьте торт, который никто не увидит, глазурью. Займитесь йогой дома перед котом, подсматривая в ролики из интернета. Если рядом нет свидетелей вашей неудачи, разве можно сказать, что она случилась? Так Триша и сделала. Получив встряску в лагере для скрипачей, она обратилась к сфере, которая тайно притягивала ее годами[231, 232] – писательство, – но никому не сказала, когда поступила в магистратуру по этому направлению. Гораздо лучше попробовать втайне от всех, чем не попробовать совсем.

Но порой невозможно научиться чему-то тайно. Лагерь скрипачей. Общение на новом языке. Парные танцы. Командные виды спорта. Большая часть жизни предполагает наличие свидетелей, что активизирует аллергию на ошибки и последующее осуждение. Но мы в любом случае полноценные, даже если с чем-то не справляемся. Желание скрыть неудачи вполне можно понять, но когда вы позволяете кому-то увидеть, как падаете на склоне для новичков или пробуете на вкус пригоревшие пирожные, это только сближает. В конце концов, трудности гораздо более понятны, чем безупречность.

А что, если нас кто-то осудит? Шанс есть. И очень большой. Любители критиковать осудят вас, чем бы вы ни занимались. Спросите Дуа Липу о ее танце и «Точилке для карандашей».[118] Вы будете рвать задницу в попытке заслужить уважение, а в итоге вас назовут показушными. Вы будете очень стараться проявлять скромность, но кто-нибудь скажет, что у вас низкая самооценка. Вы будете прикладывать много усилий, чтобы следовать своим этическим нормам, а вас назовут чопорным. Выигрышной позиции нет. Звучит избито, но действительно невозможно нравиться всем. Так что лучше идти за своими ценностями и делать то, что важно для вас.

Но осуждение все равно ранит. Есть доказанный факт, что нейроны, отвечающие за физическую боль и душевную, пересекаются, именно поэтому осуждение, критика и отвержение воспринимаются так болезненно[249]. А если сверху наложить культурное ожидание, что не нужно обращать внимания на мнение других, когда возникает обида, мы приходим к выводу, что сделали все не так. Получается, что стараться не реагировать на осуждение – то же самое, что бороться с природой. Причем десятки комплиментов не способны уравновесить даже одну критику, критицизм – это наша социальная угроза.

Что же делать? Не надо забывать, что строгие к себе люди склонны воспринимать отрицательные суждения на свой счет. Для нас чужое осуждение – это доказательство собственной ущербности, особенно если мы тратим много времени и энергии на то, чтобы быть безупречными и нравиться окружающим. Заезженная фраза «Не воспринимай на свой счет», как и «Будь собой» – совет банальный, но крайне полезный.

Полезно также вспомнить, что люди, склонные к осуждению, обычно относятся к себе с особой строгостью, даже если они это хорошо скрывают. Если есть внешний критик, значит, есть и внутренний. Поэтому критику таких людей стоит воспринимать как нечаянное заявление, обнажающее их внутренний мир. Часто это помогает мне испытывать к ним сострадание, но иногда его перекрывает злорадство (это не такое уж страшное преступление).

Идея совета «Не воспринимай на свой счет» не в том, чтобы искать виноватого на стороне, а в том, чтобы принять критику как неотъемлемую часть жизни, но не допускать эмоционального насилия. Осуждение – это налог, который мы платим за все: вступление во взрослую жизнь, поиск партнера, установление и поддержание дружеских отношений, присутствие в социальных сетях или создание чего-либо: от многочисленных отчетов до приготовления мясных деликатесов и рождения ребенка.

Однако мы можем снизить влияние осуждения, если сосредоточимся и проговорим, что действительно для нас важно. Напоминание себе о сокровенных ценностях[250–252] поможет выйти из оборонительной позиции и наполниться состраданием. А знаете, что самое крутое? Это не обязательно должно идти рука об руку с критикой. Например, если ваши академические успехи подвергаются критике, вам не нужно подавлять защитную реакцию, сосредотачиваясь на всех своих академических успехах. Можно залечить раны, сосредоточившись на косвенных вещах, в которые вы верите: «Я знаю, что я действительно хорошая мама», «Книги и творчество обогащают мой мир», «Я здесь, чтобы помочь тем, кому повезло меньше, чем мне», «Танцы – моя страсть», «Я чертовски стильный» и так далее – то, что для вас действительно важно, что создает почву под ногами, делает вас невосприимчивым к внешним угрозам.

Как объясняют социальные психологи Джеффри Коэн и Дэвид Шерман в обзоре 2014 года, посвященном подтверждению собственных ценностей: «Цель состоит не в том, чтобы оценивать каждую угрозу с точки зрения самоуважения, а в том, чтобы поддерживать всеобъемлющее представление о собственной адекватности. Здоровое восприятие дает людям достаточно оптимизма, чтобы “оставаться в игре” перед лицом ежедневного натиска угроз, пренебрежения, проблем, ухудшений и неудач»[250].

Практика. Не хочу копировать Опру[119], но не могу не спросить: что вы знаете о себе и своей жизни наверняка? Когда почувствуете, что вас осуждают или критикуют, запишите одно (или несколько) ваших глубоко укоренившихся убеждений. Осуждение и критика никуда не исчезнут, но они будут соседствовать с вашей истиной.

В целом, мы можем переключать внимание с «Жизнь – это экзамен», в котором нужно избегать ошибок, на «Жизнь – это эксперимент». Не важно, наша деятельность такая же непостоянная, как игра на скрипке, или такая же фундаментальная, как программирование, или аморфная, как поиск друзей, – весь путь состоит из шагов в направлении «давайте посмотрим, что получится, если я сделаю вот так». Другими словами, вместо того чтобы подходить к задаче, будто у нас есть только один шанс, мы можем воспринимать ее как последовательность шагов.

После жизни, наполненной сложными экзаменами, учителями и зрителями со всего мира, Триша учится подходить к жизни как к серии экспериментов. Она пытается научиться позволять себе делать что-то просто потому, что ей хочется попробовать[231]. Это не работает на интуитивном уровне – сложно противостоять многолетнему давлению. Но она справляется. Тайно обучаясь писательству, Триша начала еще один проект. Она запустила блог и подкаст под названием «Уже можно на перемену?» (Is It Recess Yet?) о взрослении вундеркинда[232, 253]. Блоги и подкасты публичны по своей природе и требуют роста на глазах у увеличивающейся аудитории.

Триша также вернулась к импровизации[231] – она поняла, что отдельно одна неверная нота может быть воспринята как ошибка, но, если намеренно ее повторить, она может стать началом новой музыкальной фразы или темы. В отличие от классической музыки, тут нет цели стремиться к единому звучанию, напротив – конечный результат может быть абсолютно разным. Теперь, когда Триша играет классические произведения, она думает в первую очередь о персонажах, об искусстве[231]. Она снова начала получать удовольствие от классической музыки – того, с чего начинала: «Потому что я изменила курс». Но этот путь не