Читать книгу - "Психотерапия – это не то, что вы думаете - Джеймс Бьюдженталь"

субъективного. Люди сейчас слишком субъективны. Они думают только о себе и забывают, что у других людей тоже есть потребности и права». Такая точка зрения отождествляет субъективность и эгоизм, что является вызывающей иронию ошибкой, поскольку слепое стремление к несправедливым преимуществам наиболее характерно для тех, кому как раз-таки не хватает истинной центрированности на своей субъективной сфере. Если в поисках смысла, ценности или идентичности человек в непропорционально высокой степени ориентирован вовне, то он, скорее всего, будет лишен центрированного чувства собственной значимости и подлинной привязанности.

Я буквально тысячи часов слушал, как люди борются собственными потребностями и осознанием прав и потребностей других людей. Хотя, вне всякого сомнения, существуют и те, кто на самом деле не признает и не уважает других людей, я могу с уверенностью сказать, что их число не превышает десятой доли тех, с кем мне довелось общаться, – и даже это, вероятно, завышенная оценка. Когда человек более полно погружается в свои внутренние и субъективные поиски, он обнаруживает – иногда с удивлением – заботу и эмпатию по отношению к другим.

Дело не в том, что мы не замечаем других людей, а в насаждаемом правиле, которое в наши дни слишком многие воспринимают как непреложное жизненное руководство: «Если не ты, то тебя». Считается, что этот мир не для наивных, не для доверчивых, не для пренебрегающих собой. Вместе с тем, по крайней мере для большинства из нас, это не так. Во многих отношениях мы действительно овеществляемся, но настоящая трагедия заключается в том, что мы становимся вещами для самих себя и слепы к потенциалу небытия, присущему как нам самим, так и всем остальным.

Во многих отношениях наша культура учит нас мировоззренческому разделяющему принципу «мы и они», где они – это объекты, чьи чувства не должны иметь значения. «Если мы будем позволять себе беспокоиться о чувствах наших конкурентов, мы не сможем сделать то, что нужно нам самим». В результате мы неизбежно воспринимаем себя как вещи, ценные только тем, чего мы достигли в объективной сфере.

Нередко люди приходят на психотерапию[79], потому что чувствуют себя неполноценными, их жизнь лишена смысла, а достижения не приносят радости. Когда терапия проходит успешно и у них получается раскрыть свой субъективный потенциал, это часто переживается как «возвращение домой» к своему истинному «я».

Когда кто-то начинает смотреть на мир двумя глазами, он замечает то, чего не видят многие другие, а если и видят, то обесценивают или отвергают как неважное, непонятное или бессмысленное. На самом деле в этом заключен огромный смысл. Люди, которые хотят познать жизнь в полной мере, должны жить сразу в двух сферах – в общем объективном и индивидуальном субъективном мире. Тогда они обнаружат, что, несмотря на индивидуальный характер последнего, в нем имеется потенциал для обогащения за счет сосуществования с другими людьми.

Не осознавать силу и ценность субъективного либо влияние и насущность объективного – значит существовать в условиях жесткой ограниченности. И, к сожалению, такое неполноценное существование становится все более распространенным. Таким образом, царство одноглазых все более расширяется и крепнет.

Начиная с 1950-х годов стремительное развитие получили так называемые группы по интересам, и сегодня мы наблюдаем их огромное разнообразие. Есть группы поддержки на любой вкус: мужские группы, женские группы, религиозные группы, ретриты для руководителей – и это далеко не полный перечень. Некоторые из них объединяются вокруг лидера, другим свойственна лидерофобия; одни хаотичны, другие дисциплинированны; одни способствуют личностному росту, а другие представляют собой зародыши культов[80].

Для многих участников таких групп привлекательным, удивительным и обнадеживающим открытием становится то, что у других людей тоже есть полноценная субъективная жизнь, которую можно с ними разделить, что одиночество объективации не является неизбежным.

Тем не менее в некоторых кругах все субъективное подвергается осуждению, потому что оно индивидуально, неуловимо, изменчиво, трансвербально, эмоционально, служит источником намерений, а также потому, что оно сопротивляется открытому наблюдению и руководству извне. На самом деле эти обвинения справедливы. Субъективная сфера – это не просто личное пространство. Она является средоточием нашей индивидуальности, нашей жизни в качестве личностей.

Некоторые люди способны иметь прочные связи в обеих сферах: например, вести активную жизнь в объективном мире, вкладываясь при этом в любовные отношения и семейную жизнь, в религию или участие в общественных организациях. Для многих из нас такое сочетание представляет собой неявный идеал, достичь которого удается, лишь прикладывая огромные усилия. Для других, как это ни удивительно, идеал заключается в том, чтобы полностью освободиться от субъективных забот и таким образом превратиться в абсолютный объект, то есть машину в человеческом обличье. Но даже столь печально странная цель сама по себе является выражением нашей субъективности.

Наблюдение за взаимодействием объективного и субъективного

Волей-неволей я говорю об объективном в одном месте, а о субъективном – в другом, что приводит к неизбежным искажениям, поскольку объективное и субъективное присутствуют в каждом из партнеров по терапии одновременно. При этом одно помогает определить другое, по аналогии с тем, как правое определяется как противоположность левому.

Простая передача слов, сказанных клиентом, является настолько неполноценной, что легко может вводить читателя в заблуждение. Например: «Клиент сказал, что его мать была очень откровенным человеком». И что? Понять субъективное значение этих слов позволяет использование объективных подсказок.

A. Клиент нахмурился, сказав, что его мать была очень откровенным человеком.

B. После долгого и напряженного молчания клиент сказал, что его мать была очень откровенным человеком.

C. С нежной улыбкой клиент сказал, что его мать была очень откровенным человеком.

Разумеется, можно придумать бесконечное количество других вариантов.

Умелые и чуткие психотерапевты учатся распознавать и использовать всю палитру возможностей, и при наличии сложившегося терапевтического альянса им иногда удается заручиться пониманием клиента.

Клиентка время от времени говорила о том, что испытывает ощущение «бабочек в животе», когда терапевтическая работа затрагивает области, имеющие для нее большое эмоциональное значение. Это признание обеспечило партнерам еще одно измерение степени взаимопонимания. Время от времени, когда клиентка занималась внутренним исследованием, терапевт мягко спрашивал: «Как сейчас ведут себя ваши бабочки?», и клиентке, чтобы передать свои ощущения, достаточно было ответить: «Они затихли», или: «Им становится не по себе», или даже: «Последние слова просто свели их с ума».

Такой союз очень продуктивен, но он бывает возможен, когда ключевая фраза или образ имеют четкую связь с собственным опытом клиента[81].

Подведение итогов: субъективное и психотерапия

Когда клиент рассказывает о своих проблемах, терапевт должен быть особенно внимателен к тому, как он это делает. Это