Читать книгу - "Пока Фрейд спал. Энциклопедия человеческих пороков - Николай Никулин"

Когда говоришь о подозрительности как пороке, то нельзя не впасть в иезуитский психологизм. Из чего появляется этот страх перед людьми? Почему недоверие заменяет, простите за пафос, базовый демократический принцип уважать другую личность? Считать ее доброй, а не злой по природе. Откуда вдруг берутся люди, живущие по принципу «человек человеку – волк»?

И тут как нельзя кстати следует вспомнить творчество французского писателя Эмиля Золя. Кажется, что придуманное им направление в литературе под названием «натурализм» моментально стало оправдывать любые творческие эксперименты, будь они удачные или нет. Социальный роман «Западня» – это, несомненно, проявление натурализма, поскольку в нем общественные грехи были изображены крайне реалистично.

Роман о куртизанке «Нана» конечно же натуралистичен, иначе какой толк писать о борделях без жизненной убедительности. А роман «Творчество», вероятно, только потому и написан, чтобы продемонстрировать природу жизнетворчества художника. А природа должна быть натуральна.

Можно посмеиваться над литературно-критическими преувеличениями, но куда деваться – они были, есть и будут. Вопрос лишь в том, доверять им или нет. Оставим это на совести читателя.

Интересно другое – раннее творчество Золя, как раз того периода, когда формировалась концепция натурализма. В этом смысле весьма интересен роман «Тереза Ракен», в котором недоверие показано как чувство, рождающееся из животных глубин человеческой природы. Здесь-то и явлен научный принцип Золя по изучению человеческих инстинктов.

В предисловии к роману автор отчитывается перед злоязычными критиками: роман не про плохих людей, не про убийство и даже не про любовь, тут под микроскопом вырастают два человека страстно жаждущих друг друга, готовые переступить человеческую этику ради необузданного инстинкта. Это почти что «Мадам Бовари», только доведенная до крайности, до того самого пресловутого натурализма. Тереза Ракен, разочарованная в своем постылом муже Камилле, влюбляется в Лорана. Но ей мало измены, она хочет быть с возлюбленным, а для этого устраивает заговор: вместе с Лораном они избавляются от Камилла. Избавляются, как можно догадаться, путем убийства.

То, что рисуется на страницах романа, живописно не в плане психологии – психология хотя бы имеет дело с совестью, – а в плане описания темных и мрачных сторон человеческого существа. И если, скажем, Достоевский беспрестанно искал человека в человеке, то Золя ищет в человеке зверя – и, надо сказать, выразительно его находит.

Именно после смерти мужа Терезы животные инстинкты дают о себе знать. Прежде всего любовники начинают подозревать друг друга. А что, если один из них сдаст другого? Ведь это преступление, за которое придется платить – вероятно, и ценой своей свободы, так необходимой дикому распутному существу. Непризнание в другом человеке верности – это апогей подозрительности. Золя словно любуется своими героями, при этом ужасаясь их поступкам. Он любуется тем, как легко раскусить их поведение, как легко понять их помыслы, ведь все они основаны на примитивных инстинктах – куда им до большой мысли с ее узорным видом?!