Читать книгу - "Пока Фрейд спал. Энциклопедия человеческих пороков - Николай Никулин"

Но есть и такие люди, которые категорически моде следовать не хотят. Ими движет другой порок – гордыня. Они желают выделиться и не идти в ногу со временем. Зачем, в сущности, все новое, когда можно донашивать старое?

Вы только взгляните на них: упорно не желая следовать прогрессу, они отправляются в леса и горы, дабы там, вдали от цивилизации и городской шумихи, предаться размышлениям.

Такие люди мнят себя умными. Умнее всех остальных. «Ты – человек потребления, товары контролируют твой мозг», – говорят они. «Капитализм сделал тебя пешкой в большой шахматной игре. Твои желания мнимые и подчиняются воле мировой буржуазии». Если вы не поняли ни слова из вышесказанного, то в этом нет ничего страшного. Какой вообще нормальный человек это может понять? Когда ты, изрядно опьянев, решаешь подшутить над товарищем и, пока он спит, пишешь на его заднице «Распорядитель своих ветров», едва ли этот поступок можно квалифицировать с точки зрения влияния буржуазной мысли на твое сознание.

Нет, с этими ребятами явно что-то не так. И потом, убегая от одной моды, они неизбежно создают другую. Уехал в горы один человек, за ним второй – и вот уже появилась модная идея эскапизма. Мода похожа на идолов, с которыми многие истово борются. Но, избавляясь от одного идола за другим, мы не замечаем, как подготавливаем почву для новых. Потому что без них никак нельзя.

Человек, стремящийся не следить за модой, вызывает отвращение. Ведь он может не только перестать носить новые вещи, но и перестать следить за гигиеной. А к чему она? Это же общество манипулирует нами и заставляет мыться! Поднимем на щит лозунг «Назад к природе», нам нужны естественные запахи, которые нещадно уничтожает европейская цивилизация!

Философ Жан-Жак Руссо тоже пропагандировал идею гармонии с природой, поскольку, по его словам, городская культура только развращает нравы. Будь проще и откажись от образования, закабаляющего тебя.

А потом Руссо стал модным писателем, и его идея отказа от городской жизни тоже модной. И чем же закончилась борьба с идолами?

Да и порядком надоели эти оппозиционеры. Мода им, видите ли, не нравится. Возникает она тоже не на пустом месте – тут предпосылки нужны. Вот стали мы чистить ботинки, а когда-то это не делали. Ну, не входило это в правила приличия, а теперь вот входит. И вроде как понятно, что человек с чистой обувью – как бы это сказать? – отвечает требованиям сегодняшнего дня. А человек с нечищеными ботинками, какими бы революционными его мысли ни казались, не вызывает большого доверия. Да и слова его произносятся будто из обиды.

Действительно, можно ли говорить о нравственной чистоте того, кто даже не удосуживается почистить ботинки с утра? А ведь это единичный пример. Отказывающиеся от моды тоже это делают сознательно, то есть выражая свою позицию. А может ли быть эта позиция хоть сколько-нибудь весомой, когда человек не может разобраться даже со своим внутренним миром, грубо говоря, структурировать его?

Есть подозрение – и мы скромно озвучим его вслух, – что все это делается из-за стесненности.

4

Мода разорительна и никак не дружит с экономией. А на такие жертвы не каждый готов пойти! Представляете, сколько нужно тратить денег, чтобы одеваться адекватно времени? Нет, проще отказаться от излишних трат и написать обосновывающий подобное поведение трактат. Правда же, проще. Еще и походу оскорбить тех, кто ведет себя иначе. Так тоже проще – считать, что кругом одни идиоты, а ты один стоишь в шубе умный и красивый.

Оскар Уайльд, например, ни в чем себе не отказывал и одевался в высшей степени изысканно. Ему настолько претила экономическая размеренность и бережливость, что даже нищего, которого приходилось время от времени встречать на лондонских улицах, он специально одел в дорогие платья. Дескать, так он хотя бы будет соответствовать высокому вкусу – нищета, знаете ли, тоже должна смотреться красиво.

О красоте-то и забывают хулители моды. Им, в общем, это невдомек. Подобно нигилистам XIX века, они живут идеями социальных перемен. Как убого это смотрится! Ведь даже в романах Бальзака они готовы увидеть не красоту метко подобранной фразы, а марксистскую критику капиталистического строя.

Не хочется, конечно, становиться в высокомерную позу и брезгливо покачивать головой – но разве можно смотреть на это равнодушно? Искусство выражает экономический уклад общества, считают они. И мода, соответственно, тоже. А об эстетических критериях, кажется, им и дела нет. Они не знают, что такое в чистом виде красота.

Еще пример. Популярная американская писательница Айн Рэнд категорически не умела описывать любовь. Разве высоким чувствам бывает объяснение? А у Айн Рэнд объяснение должно быть всему. И если любовь существует, то ее можно рационально познать. Поэтому для нее отношения между людьми по определению строятся на разумных началах. По сути дела, любовь у нее похожа на запрограммированную операцию: объект А должен вступить в связь с объектом Б на том основании, что оба они мыслят в едином рациональном русле. А то, что кандидат философских наук может влюбиться в глупую блондинку лишь потому, что у нее красивое тело, большая грудь или, скажем, красивые глаза (какой вздор! – воскликнет так называемый разумный человек), ей, по всей вероятности, было невдомек.

Нет, какие тут могут быть социальные объяснения?! Лишь наивный простак продолжает верить формуле, что базис определяет надстройку. И что бы ни говорили о кино и его искусственных способах отображения жизни, но люди охотно подражают героям любимых фильмов. Мелодрамы определяют романтическое поведение, боевики – степень героизма в обществе, а ужасы – умение бороться со своими страхами. Можно бесконечно перечислять все, что сделало голливудское кино с человеческим сознанием. Прически, одежда, повадки – все это перенималось зрителем. Экран диктовал моду.