Читать книгу - "Иной разум. Как «думает» искусственный интеллект? - Андрей Владимирович Курпатов"

это именно иллюзия. Наш мозг постоянно пересобирает не только воспоминания, но и свои знания, убеждения, понимания. И всякий раз он делает это «по случаю», в зависимости от текущего контекста и задачи.

В нас нет никакого стабильного, монолитного «знания», но лишь динамический процесс его постоянной реконструкции.

А теперь давайте сделаем шаг назад и снова обратимся к искусственному интеллекту. Мы часто слышим, что ИИ не способен на подлинное творчество, потому что он не создаёт «ничего нового», а лишь рекомбинирует то, что уже было в его обучающих данных.

То есть ИИ не может претендовать на «творческий гений», если берёт уже существующие «векторы» и «эмбеддинги». Он, считаем мы, лишь комбинирует уже известные данные и закономерности, созданные людьми.

Однако сами эти «векторы» и «эмбеддинги», как мы уже выяснили, являются новыми и другими «смыслами». Но главное даже не в этом… Главное в том, что наш собственный мозг делает в точности то же самое!

Всё наше «творчество», наши «инсайты», как и наши «воспоминания», — всё это продукты сложной комбинаторики. Мозг использует «кирпичики» нашего, как я его называю, Neuro-Lego (интеллектуальные объекты, сформированные насмотренностью, начитанностью и т. п.) в соответствии с культурным кодом, который точно так же прошит нейронными связами в нашем мозге.

Мы не создаём творческие объекты или произведения искусства на пустом месте. По сути, это всегда интеллектуальный объект, в котором воплощаются наши знания, результаты обучения и вообще опыт жизни в культурном пространстве. Последний же, очевидно, был создан не на-ми, а до нас.

Проще говоря, наш мозг — точно такая же сложная модель, содержащая в себе структуры данных, которые были произведены кем-то до нас, а мы лишь с разной степенью оригинальности их рекомбинируем. По сути, всё наше «внутреннее содержание» — это отражение надличностной ткани культуры.

Вовсе не случайно композиторы, художники и писатели учатся у своих авторитетов, принадлежат к той или иной творческой «школе», «направлению», «стилю» или «традиции». Уже слишком давно ни одно искусство, не говоря уже о науках, не начиналось с чистого листа.

Как и у ИИ, наши «знания» и «воспоминания» не лежат в конкретном «файле». Они распределены по всей сети синаптических связей. Память — это не то, что у нас есть, а то, что наш мозг делает, и это «делание» всегда творческий акт реконструкции и рекомбинации. Разница лишь в материале, из которого сделаны изначальные «кирпичики».

Дождь слов

Мысль изречённая есть ложь.

Фёдор Тютчев

Давайте теперь соберём все части воедино и посмотрим на процесс рождения человеческой мысли в целом. Да, мы привыкли отождествлять своё мышление с внутренней речью, с бормотанием слов в нашей голове. Нам кажется, что мы думаем словами.

Но всё, что мы узнали о мозге, свидетельствует об обратном. Этот словесный поток — не само мышление, а лишь его поверхностный, частный и весьма неточный отблеск.

Тогда как подлинное мышление происходит гораздо глубже — в подсознательных цехах «фабрики» нашего мозга, где сам язык существует лишь как механизм аппроксимации — помогает нашим разрозненным ощущениям-переживаниям образовывать сложные смысловые иерархии.

От озадаченности к пониманию

Само наше рассуждение начинается с некоего «затруднения» или «запроса» — озадаченности, когда наш прогноз, автоматически созданный нашим мозгом, не совпал с сигналами от фактической реальности.

Причём этой реальностью может быть и внешний вызов — внезапная трудность, сложная задача — или внутренний импульс — чувство неуверенности, смутное беспокойство или, например, какое-то любопытство.

Так или иначе в мозге включается сеть выявления значимости (срабатывает рефлекс «Что такое?»). Мозг лишается возможности действовать в соответствии с предсказанным автоматизмом и начинает судорожно перебирать варианты реагирования.

Мозг пытается закрыть брешь неопределённости какими-то, находящимися «рядом», подручными автоматизмами. И если это не срабатывает, в дело включается центральная исполнительная сеть.

Задача ЦИС — определить главное и существенное, разъять ситуацию на отдельные блоки, с каждым из которых потенциально можно работать. Этот быстрый анализ — попытка как-то определить происходящее и сформировать запрос в более медленную сеть, в дефолт-систему мозга.

Дефолт-система мозга значительно более медлительная, потому что оперирует не единицами интеллектуальных объектов, а многими десятками. Так что, получив запрос, она начинает актуализировать в себе «кирпичики» (интеллектуальные объекты), которые позволяют перевзвесить полученную от ЦИС информацию.

Как правило, сначала ДСМ пытается применить что-то из своих уже хорошо разработанных эвристик — ищет смысловые «чанки», чтобы применить решение из имеющегося у неё стандартного когнитивного меню.

Этот механизм срабатывает, когда, например, реагируя на рассказ собеседника, кто-то говорит: «Кстати, у меня тоже была такая ситуация…» То есть произошло «узнавание» схемы ситуации и предпринимается попытка заменить непонятное чем-то уже известным.

Но если найти подходящий вариант во время такой спешной рекогносцировки на местности не получается, ДСМ переходит к детальной обработке полученных от ЦИС «элементов» (интеллектуальных объектов).

Это существенно более длительный и сложный процесс, во время которого в ДСМ по ассоциативным связям собираются близкие к стимулу — интеллектуальным объектам из ЦИС — интеллектуальные объекты ДСМ (ощущения, переживания, фрагменты воспоминаний, внутренние убеждения и установки и т. п.).

Это действительно колоссальная подсознательная работа — миллиарды нейронов вступают в рекурсивный диалог:

• из «нижнего зеркала» — то есть от наших подкорковых структур — приходит информация об эмоциональной оценке ситуации и об актуализированных данным событием потребностях;

• «верхнее зеркало», в свою очередь, ведёт совещание между задними отделами, которые подтаскивают релевантные знания, и передними, которые пытаются сформировать новый прогноз будущих событий;

• при этом правое полушарие сообщает левому о своих интуитивных предчувствиях, а левое полушарие пытается воспользоваться языковыми маркерами и установить причинно-следственные связи.

Возникает челночное движение перевзвешивания:

• одна и та же информация по-разному интерпретируется разными «зеркалами мозга»;

• уже в таком, изменённом виде она поступает на другие «зеркала» мозга и снова в них реинтерпретируется;

• после чего уже этот «набросок» снова поступает на общий «круглый стол» этого большого совещания.

И так — множество итераций и переходов хода, на каждом из которых в «обсуждение» вовлекаются новые и новые интеллектуальные объекты («кирпичики», детали конструктора Neuro-Lego): обрывки воспоминаний, образов, мыслей, представлений, ощущений и т. п.

В результате сама дефолт-система буквально загружается релевантным контентом — теми интеллектуальными объектами, из которых она сможет «сварить», произвести какое-то своё понимание и в связи с этим предложить возможное решение.

От понимания к решению

Это абсолютно децентрализованный, распределённый процесс, в котором нет ни привычной нам логики, ни слов. Это чисто интуитивная «геометрия смысла», которая тем лучше, чем качественнее натренирована наша дефолт-система мозга и чем больше данных (интеллектуальных объектов) она способна вовлечь в формирование потенциального