Читать книгу - "Искусство быть несовершенным. Как полюбить и принять себя настоящего - Эллен Хендриксен"

задачи. Он говорил себе: «Попробуй сделать блок-схему», «Псевдокод помог в прошлый раз, попробую еще», «Разобью задачу на маленькие шаги». И самое важное: «Отдохну немного, пока не сошел с ума». Это совсем не похоже на бормотание у стойки с детскими платьями: «Да что со мной не так?».

Практика. Поставьте себе задачу, как заботливый грамотный тренер. Сосредоточьтесь на действии, а не на себе. Если есть место для уединения, где можно проговорить все вслух – еще лучше. Поразмышляйте, каково это – сместить фокус с себя на задачу.

Почему нам не хватает сострадания к себе и что с этим делать

День Юнис начался правильно[109]: болтунья из трех яиц, тост, половина авокадо, немного винограда. Хорошее начало. Она даже упаковала салат с курицей на обед. «Сегодня все будет иначе», – поклялась она.

Юнис – костюмер в местном театре. В тот день актриса, исполняющая главную роль, была недовольна платьем и устроила истерику, один из главных стеллажей таинственным образом исчез, а начальник прислал загадочное электронное письмо с просьбой встретиться как можно скорее. Вернувшись домой, Юнис решила, что заслужила пару сладостей, которые остались с Хэллоуина. Но три тарталетки с арахисовой пастой превратились в десять плюс три миски хлопьев и четыре куска залежавшейся пиццы. А потом появилось отвращение к себе, она не знала, куда спрятаться от стыда, вины и гнева. В злости она написала сообщение своему парню Феликсу: «Почему ты вообще со мной? Без меня тебе было бы лучше. Я тебе мешаю. Почему ты выбрал меня?»

Феликс ответил: «Поела?»

Поела. Это было кодовое слово для обозначения обжорства. Более десяти лет назад, когда Юнис поступила в колледж, она наслаждалась свободой и ела все, что захочет. Это было долгожданным освобождением от строгих правил ее мамы-иммигрантки, которая была против нездоровой американской пищи. «Я могла питаться одним мороженым или кислыми желейными конфетами», – вспоминала Юнис.

Сперва она ела вредную еду, чтобы снять стресс во время экзаменов, но постепенно это вошло в привычку. «Мозг стал считать, что мне это нужно», – сказала она. А самое главное: перекус помогал Юнис справиться со стрессом или плохим настроением, погружал ее в чувство успокаивающего гипнотического оцепенения. «Когда я ем, все вокруг исчезает. Я даже не помню, почему начала есть», – пожаловалась девушка.

Годами Юнис пыталась компенсировать переедание бегом. Она рассказывала: «Я знаю, что от переедания не убежишь. Но я решила, что это все же полезнее, чем вызывать рвоту». Только однажды Юнис повредила ногу. Она привыкла бегать почти по 100 километров в неделю, а тогда не могла пройти и двух. Настроение у девушки резко упало, что спровоцировало новые приступы обжорства. Этот беспощадный цикл и привел ее ко мне.

После более близкого знакомства я узнала, что требовательность к себе лежит в основе ее личности, истории и семейного опыта. Принципы воспитания ее матери можно свести к следующему: «Жесткая и грубая критика дает больше, чем добрая и конструктивная». Юнис вспомнила эпизод, когда ее мама, работавшая медсестрой в ночные смены, однажды вернулась с тренинга для больничных работников. Инструктор сказал им: «Каждый раз, когда вы ругаете какого-то человека, нужно сделать ему три комплимента». Когда мама пришла домой, она усмехнулась: «Если человек делает все правильно – нужно молчать. Если ошибаются – нужно что-то сказать».

Юнис научилась читать между строк: «Мама говорила: “Просто постарайся сделать все, что в твоих силах”, но подтекст был совершенно ясен: “Ты должна быть отличницей во всем”». Мать хотела, чтобы Юнис стала врачом, но девушка еще со школы влюбилась в драму и костюмы. Внутренние противоречия терзали ее: «Поскольку я не стала врачом, приходится показывать, что я лучшая в профессии, которую выбрала. Это подпитывает не совсем здоровую зависимость от внешней похвалы».

Все периодически себя ругают. Мы смотрим на жирок на талии, на беспорядок в доме, на то, как бесполезно проводим выходные, на невыполненный список дел и думаем: «Пора это исправить». Но когда самокритика становится настройкой по умолчанию, как у Юнис, она начинает унижать нас сразу по нескольким направлениям[94]. Самокритика:

• заставляет нас чувствовать себя неполноценными. Когда совершенство становится стандартом полноценности, в итоге у нас все всегда получается недостаточно хорошо. Если любое начинание не закончится как минимум ошеломительным успехом, внутренние критики заклеймят нас неудачниками.

• сводит мотивацию на нет. Зачем вообще браться за дело, если будет недостаточно хорошо?

• делает нас чувствительными к критике других. Да, мы привыкли критиковать себя, но, если это делает кто-то другой, ощущение подобно удару тока.

• вызывает беспокойство. Не важно, в какой форме мы критикуем себя: ругаемся или тихо бурчим в вечном недовольстве. Это нападение, и оно изматывает.

• не дает наслаждаться процессом. Действие перестает быть частью веселья, больше не приносит удовольствия. Более того, оно может стать противоположностью веселья. Очень важно – как советуют пилоты перед взлетом – сесть, расслабиться и наслаждаться.

• снижает качество результатов. Звучит парадоксально, но, когда внутренние критики постоянно заглядывают через плечо, проверяют и исправляют, мы становимся неэффективными, медлительными, не можем ясно мыслить, долго восстанавливаемся между попытками – все это снижает производительность.

• портит отношения. Когда мы критикуем себя перед другими, они начинают думать, что мы будем так же критиковать их.

Последнее утверждение нелогично, особенно для тех, кого воспитали скромными и непритязательными. Один мой друг рассказывал, как устраивал званый ужин на пару со своей самокритичной женой: «Когда гости хвалили ее стряпню, она пыталась быть скромной, но это звучало как отрицание: “Спасибо, но брауни внутри как каша”, “Вам понравились курица? А мне показалось, что передержала в духовке”». Самокритика показывает остальным, насколько высоки наши стандарты, что, в свою очередь, заставляет людей напрягаться, они больше не хотят делиться с нами постыдными историями, для которых нужна реакция: «И у меня так было!» Друг пришел к выводу, что гости теперь просто боятся хвалить их с женой.

В цитате в начале главы, когда Фред Роджерс указал на доброту как на первый, второй и третий путь к успеху (чем бы ни был для вас успех), возможно, он имел в виду доброту по отношению к другим. Но Фред также мог говорить о доброте по отношению к себе: впустите в свою жизнь самосострадание.

По словам психолога и исследователя Кристин Нефф из Техасского университета, сострадание к себе – это проявление тепла, заботы, понимания, когда мы страдаем, терпим неудачу или чувствуем себя неполноценными[110, 111]. Оно включает доброту к себе, осознание своей боли и признание, что чувство неполноценности – это всего лишь одно из состояний,