Читать книгу - "Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль"

Если вы, как положено человеку вашего возраста, связаны неким обещанием, то мы поможем его выполнить, ведь золото и есть бог… Если же вы откажетесь, то берегитесь: золото мгновенно превратится в демона, и наша месть будет непрерывно преследовать вас. Вы хмуритесь, господин Дезожье. Я напрасно угрожала такому галантному мужчине и прошу меня простить. Беру свои слова назад и хочу лишь сказать, что возможное несчастье, например, ужасная смерть двух родственников, которые надеялись на вас и могли бы любить вас, как своего сына, тяжким камнем навсегда ляжет на ваше сердце.

За дверью загремел баскский барабан.

– Левая нога! – скомандовал раджепуп. – Правая нога!

Когда ритуал по уже описанной формуле был выполнен, он, хихикая, хлопнул меня по животу, схватил под руку и крикнул:

–Go and sup, gentleman! [106]

В целом обед напоминал вчерашний ужин, однако на этот раз месье и мадам Дени были одеты совсем по-другому. Чувствовалось, что от тяжелых мыслей их души пришли в смятение, что, впрочем, совсем не отразилось на аппетите супругов. Ко мне они обращались с взволнованной почтительностью, и время от времени я ловил обращенные ко мне умоляющие взгляды. Я же чувствовал себя неловко оттого, что со мной были связаны столь драматические ожидания.

В дальних странах, уважаемые дамы, творится много странных вещей, но некоторые из наших обычаев людям, приехавшим из дальних стран, тоже кажутся совершенно безумными! Я постепенно привыкал к их странному внешнему виду, и эта пожилая супружеская пара несмотря на некоторые причуды все больше очаровывала меня и внушала невольное почтение. Моя кузина Лиз, говорившая с легким английским акцентом, была весьма интеллигентна и остроумна. Мой кузен раджепут говорил на жутком англо-французском наречии, но делал это вполне осмысленно и серьезно. Когда прекращались разговоры о свадьбе с крокодилом, я сразу понимал, что беседую с порядочными хорошо воспитанными людьми. Кузина живо интересовалась моей семьей и делилась воспоминаниями о моей матери, к которой испытывала очень теплые чувства. Ее очень интересовали мое нынешнее положение и планы на будущее.

Ну а кузен показал себя добрым малым и замечательным комиком. Он с невероятной торжественностью поглощал пищу и совсем не обижался на то, что его тарабарский язык в самые неподходящие моменты вызывал у меня непроизвольный смех. Этот важный краснолицый коротышка смотрел на меня с меланхоличной покорностью, словно собака, не уверенная в том, что хозяин даст ей косточку, и при этом его колокольчик очень славно звенел!.. Он то и дело хватался за стоявший рядом с ним тамтам, по сигналам которого совершались прыжки, коленопреклонения и прочие ужимки, сопровождавшие наш обед. Когда наступал благоприятный момент, они даже выкрикивали «тутуи», но я уверен, что делалось это в честь почетного божества, роль которого отныне исполнял я. Все взгляды были прикованы только ко мне, кузина одаривала меня самыми обольстительными улыбками, а кузен подавал каббалистические и благочестивые знаки, словно я был богом Шивой, а возможно и самим Парабрамой. Что же касается бедного негра, то, когда он любовался мной, его глаза становились абсолютно белыми.

И вообще, самая важная информация передавалась за столом исключительно взглядами. В течение всего обеда словами не было сделано даже намека на интересующую всех нас тему.

Часы пробили шесть. Месье и мадам Дени медленно поднялись и тщательно вытерли губы салфетками, после чего салфетки были брошены в огонь. Бедный негр поставил на стол музыкальную шкатулку, которая тихо наигрывала «Река Тежу»[107].

– Правая нога!

Наступил благоприятный момент. Месье Дени стащил с головы чепчик и с почтительным видом держал его в руке.

– Вы говорить, а я стоять довольный на моей ноге, – торжественно произнес он. – Хотеть так!

– Дорогой кузен, – добавила Лиз, – огласите ваш приговор!

– Сейчас! Сейчас! Сейчас! – выкрикнул негр, умоляюще протянув ко мне руки.

– Присаживайтесь, – ответил я, совершенно измученный собственной неуверенностью, – и извольте выслушать меня.

У меня возникло непреодолимое желание объяснить им мотивы моего поведения и заодно произнести речь. Я был сломлен и хотел излить душу. Побежденного всегда тянет поговорить.

– Дорогие друзья, – начал я, – пока вы в Индии сколачивали королевское богатство, мой отец, как вы знаете, в результате восстания чернокожих в Санто-Доминго потерял с трудом нажитое состояние. Так уж устроен мир. Пожалуйста, выключите эту музыкальную шкатулку. Мои нервы истощены борьбой, происходящей внутри моей совести.

Кузен и кузина принялись утирать мокрые глаза.

– Дорогие друзья, – продолжил я, – если бы речь шла только обо мне, то я был бы непреклонен, ведь то, что вы мне предлагаете, оскорбляет мои религиозные чувства. Сама мысль об участии в языческой церемонии кажется мне отвратительной, и к тому же я глубоко презираю крокодила Зеба, как в натуральном виде, так и в виде чучела.

– Месье Дени, ударьте несколько раз в тамтам, – тихим голосом перебила его Лиз, – чтобы божество не слышало эти речи.

Затем, повернувшись ко мне, она сказала:

– Господин Дезожье, даю вам честное слово, что мы бережем веру наших отцов, как зеницу ока. Я скорее дам изрубить себя на мелкие кусочки, чем не прочитаю в положенный срок молитву, обращенную к Богородице. Но почему не жить в согласии со всем миром? Если бы вы посетили Индию, вы не стали бы возражать против того, чтобы населяющие эту страну божества относились к вам благожелательно…

– Бог вездесущ! – воскликнул я. – Я считаю вас превосходными родственниками, но вы оба идолопоклонники, словно какие-то жители Патагонии! В конце концов, каждый имеет право на собственное мнение. Я уже сказал вам, что если бы я был один, то ни ваш фарфор, ни корица, ни китайский шелк, ни гвоздика не соблазнили бы меня настолько, что я согласился бы участвовать в столь непростительном действии. Однако вы должны знать, что я влюблен, и объект моей любви…

Господин Дезожье

– Он влюблен! – воскликнула Лиз. – Какое счастье!

–Eternal Almighty! [108] – поддержал ее месье Дени. – Его влюблен!

А бедный негр заявил:

– Желаю массе хорошей подруги! Хорошей подруги! Хорошей подруги!

– Но объект моей мечты, – сказал я, – находится во власти отца, который занимается коммерцией. Когда человек привыкает к богатству, он перестает понимать других. Я уверен, что отец Лауры согласится выслушать меня только в том случае, если я дам ему понять, что обладаю не только честью, но и денежными средствами…

– Как благородно и легко он изъясняется! – вздохнула Лиз.

–О! I’m delighted… у меня удовольствие совсем!

– Моя довольна, – вставил негр, – довольна, довольна!

– Я готов на все ради Лауры, – продолжил я, – ведь мы оба любим друг друга.