Читать книгу - "Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль"

это бесспорно, и каждое божество необходимо ублажать. Никому от этого не будет хуже. В нашей стране людям нравится заводить друзей, и мы всегда готовы ублажить Магомета или Браму. Для этого требуется совсем немного. Однако, черт побери, мы остаемся христианами! Мы христиане с головы до ног.

–Всегда, goddam! [97] – поддержал ее месье Дени. – Мы стали совсем большой христианин. Прошу пить.

Я с ужасом отметил про себя, что он в четвертый раз выпивает полный стакан чистого бренди. Поскольку крепкие напитки не годятся для дам, кузина Лиз ограничилась мадерой, которую пила стаканами. Я же по обыкновению пил вино, разбавленное водой.

Между волованами в грибном соусе и жарким бедный негр принес кузену Дени флейту-флажолет и баскский барабан. Кузен взял в одну руку флажолет, в другую барабан и три раза обошел вокруг стола, исполняя мелодию, состоявшую всего из двух весьма выразительных звуков. Затем он со счастливым и гордым видом уселся на место и допел арию Иосифа, причем с того самого места, на котором его прервали.

Кузина отпила глоток из моего стакана и приложила к моим губам свой стакан. Затем, обратившись к мужу, она спросила:

– Раджепут, благоприятен ли этот момент, чтобы поговорить о крупном деле?

– Сначала спросите его, по какому адресу он проживает, – тихо ответил месье Дени, – и постарайтесь узнать, ел ли он в последние три дня мясо теленка.

Врожденная честность заставила меня признать, что сегодня утром я съел на завтрак телячью котлету на косточке. Не успел я выговорить эти слова, как два диких крика заставили меня вскочить на ноги. Месье и мадам Дени закрыли лица руками и в голос зарыдали. Бедный негр принялся ходить на руках, задрав кверху ноги, при этом он выл, как шакал. Продолжалось это целую минуту, но потом все успокоились.

– Требуется целая ночь, чтобы произвести полное очищение, – удивительно спокойно сказала кузина Лиз. – О крупном деле мы сможем поговорить только завтра утром.

– Как скажете! – воскликнул я. – Я в полном вашем распоряжении. Завтра я появлюсь у вас в ранний час…

– Где мои пистолеты? – холодно перебил меня месье Дени.

Впервые за этот вечер я почувствовал, что у меня тяжелеет голова. Пока бедный негр ходил за пистолетами, кузен Дени выпил ужасающую порцию бренди.

– Я просить пить за мой просперити, – сообщил он и добавил: – Я застрелюсь, если вы захотеть уходить.

В каждой руке он держал по громадному двуствольному пистолету, принесенному бедным негром. Меня это нисколько не испугало. Происходившее вокруг все больше и больше становилось похожим на странный сон. Тем временем в комнату откуда-то проникли клубы тумана, глядя сквозь которые отяжелевшими глазами, я еще сильнее ощущал нереальность происходящего. При этом я могу поклясться, что пил только воду и вино, но явственно ощущал как физические, так и моральные симптомы опьянения.

– Раджепут, – вмешалась Лиз, – не причиняйте ему зла. Он наш кузен шестой степени близости, и мы нуждаемся в нем, чтобы осуществить крупное дело.

Последнее, что я помню очень точно, выглядело так: кузина подошла ко мне и сказала:

– Мы добрые христиане, но мы не едим мясо теленка, потому что Бавани, жена бога Шивы, превратилась в теленка, чтобы спастись от гнева супруга, обрушившегося на нее за ее легкое поведение. Вы уже поняли, что вам придется пройти через очищение, и тогда все будет в порядке.

Бедный негр расстелил на полу большую циновку и уложил меня на нее. Покажется странным, но я и не думал сопротивляться. Железные треугольники со свечами исполняли перед моими глазами какую-то дикую пляску. Циновка подо мной равномерно покачивалась, словно я находился на палубе корабля. Я увидел, как негр зажигает вокруг меня несколько горелок, из которых вскоре повалил ароматный пар. Мне показалось, что на старческих лицах кузена и кузины появилось насмешливое выражение. Эти дикари явно радовались, мистифицируя цивилизованного человека. Меня охватил гнев, сменившийся страхом. Я не понимал, откуда взялось это чувство опьянения. Мне казалось, что опьянение перешло в какое-то другое состояние. Я утратил способность двигаться и говорить, мои руки и ноги налились тяжестью, а язык прилип к нёбу. Полагаю, что такие чувства возникают при летаргии, когда человек кажется мертвым, но все видит и слышит. Без всякого сомнения, эти индийские старички подмешали мне в напитки какое-то опасное зелье, некий наркотик, который применяют на берегах Ганга. Но была ли безопасной его доза для европейца?

Тем временем негр принялся дуть на меня, причем делал это с какой-то дьявольской силой. Набирая в легкие воздух, он так старательно раскрывал рот, что при желании я мог бы пересчитать все его зубы. Затем он снял с меня перчатки и омыл мне руки, потом снял туфли и омыл мне ноги, протер благовонием мой лоб, виски и затылок. Кузен и кузина вновь уселись за стол. Бедный негр, подчиняясь их знакам, неожиданно замер и стал дожидаться сигнала к продолжению, а месье и мадам Дени смотрели, не отрываясь, на настенные часы, ловя благоприятные моменты. Оба они с невероятной ловкостью делили время на счастливые и несчастливые минуты. Перед тем, как возобновить процедуры, каждый раз произносилось заклинание:

– Продолжить очищение, момент благоприятный!

Я был страшно недоволен своим унизительным положением. Мои руки и ноги сковало параличом, а сам я фактически был отдан на милость этим сумасшедшим. Что они собирались со мной сделать? Неужели они решили меня убить? Но ведь я за свою жизнь никому не причинил зла, да и карманы мои были пусты.

Время шло, и мое забытье становилось все более расслабленным и менее тягостным. Вскоре укачивающее движение пола начало доставлять мне определенное удовольствие. На сердце нахлынули волны сентиментальных чувств, прошу меня простить за такое претенциозное выражение, и одновременно с этим я стал гораздо лучше понимать, в какую абсурдную ситуацию меня занесло. Неожиданно мне захотелось плакать и смеяться. Перед глазами сгустилось какое-то розовое облако, и сквозь него смутно проступил образ моей любимой Лауры. Я отдавал себе отчет в том, что принимаю эти муки только ради Лауры, а она подбадривала меня очаровательной улыбкой. В этом я усмотрел намек на то, что развязка озолотит меня. Затем передо мной возникли образы сестренки Эмилии и моего бедного друга Герарда. К счастью, им сторицей воздастся за страдания, причиненные моим суровым письмом, ведь хоть я и ворчун, но поступлю, как благодетель, отдав им половину свалившегося на меня состояния. А уж как они будут меня благодарить! Эмилия и милый Герард со слезами на глазах станут повторять: «Мы знали, что у