Читать книгу - "Прусская нить - Денис Нивакшонов"

Сухая констатация, как диагноз. И этот диагноз был встречен не ропотом, а гробовой, тяжёлой тишиной, в которой слышалось лишь тяжёлое дыхание сотен мужчин и тоскливый крик одинокой вороны.

Для Николауса этот момент не стал неожиданностью. Он стоял в строю, чувствуя привычный вес фейерверкерского галуна на плече, и смотрел поверх головы капитана на постепенно светлеющее небо. Внутри не было ни страха, ни азарта. Лишь ледяное спокойствие механизма, запущенного после долгого простоя. Все шестерёнки мыслей, рычаги рефлексов пришли в движение, издавая почти слышимый внутренний гул готовности. Выступление. Поход. Бой. Цепочка была ясна и неумолима.

Он повернулся к своему расчёту, сбившемуся в тесную кучку возле «Валькирии». Их лица в предрассветных сумерках казались вырезанными из тёмного дерева — жёсткие, с заострившимися чертами.

— Вы слышали, — сказал он ровно, без интонаций. — Шесть часов. У нас полтора часа на окончательную подготовку. Йохан — проверь упряжь, особенно хомут на левой пристяжной, он натирал. Фриц — сверься со списком снарядов, погруженных прошлой ночью. Курт, Петер, Ганс — полная ревизия колёс, осей и ящика с инструментом. Я проверяю ствол и запальное отверстие.

Не было нужды в подробных объяснениях. Они отработали эти действия за зиму десятки раз. Каждый знал своё место, свои движения. Это был их ритуал, и сейчас он исполнялся с сосредоточенной, почти религиозной тщательностью.

Николаус подошёл к «Валькирии». Пушка, укутанная на ночь в парусину, казалась спящим зверем. Он сдёрнул покрытие, и бронза ствола, отполированная до зеркального блеска, холодно блёснула в первых лучах солнца. Провёл ладонью по гладкой поверхности, ощущая под пальцами микроскопические неровности литья. Глаза, суженные до щёлочек, изучали каждую деталь: запальное отверстие (чистое, прочищенное медной проволокой), прицельные приспособления (не погнуты, винты ходят плавно), цапфы (смазаны свежим гусиным жиром). Этот осмотр был не просто проверкой. Напоминая молчаливый диалог мастера с инструментом. Ты готова? Я готов. Мы снова пойдём вместе.

Рядом кипела работа. Йохан, согнувшись в три погибели, проверял сбрую шестёрки лошадей, которые, чуя скорый поход, нервно перебирали копытами и фыркали, выпуская в холодный воздух клубы пара. Его огромные руки с неожиданной нежностью поправляли ремни, проверяли застёжки. Фриц, с прищуренным глазом и куском грифеля в руке, сверял номера на ящиках со снарядами со списком в потёртой записной книжке. Курт и Ганс, вооружившись молотками, обстукивали каждое колесо, прислушиваясь к звуку, а Петер проверял запасные части в кожаном ящике — отвёртки, ключи, запасные винты.

Николаус наблюдал за ними краем глаза, и в его душе, скованной льдом готовности, шевельнулось нечто тёплое. Это были уже не те растерянные новобранцы, которых он получил под начало в прошлом году. Они стали специалистами. Выросли. Закалились. И он, Николаус, был этому свидетелем и отчасти причиной.

Ровно в шесть по солнцу раздалась команда: «По коням! Батарее строиться в походную колонну!»

Последние приготовления, последние удары молотка, последние крепкие узлы на верёвках, удерживающих поклажу на лафете. «Валькирию» выкатили на улицу, где уже выстраивался длинный хвост артиллерийского обоза. Лошади впряглись, угрюмый форейтор занял своё место, щёлкнул языком. Расчёт занял позиции: двое на передке, остальные — рядом, наготове.

И тут Николаус почувствовал, как изменилась его роль. Капитан Штайнер, проезжая вдоль строя, остановил коня рядом.

— Фейерверкер Гептинг, ко мне.

Николаус подошёл. Капитан, не слезая с седла, кивнул на возвышенность впереди, куда только что ускакал разъезд.

— Вы двигаетесь в авангарде. Через два часа марша — развилка. Правая дорога ведёт к броду, левая — в обход, через лес. Ваша задача — оценить проходимость для орудий. Лесная дорога короче, но если она размыта — потеряем полдня. Решение за вами. Доложите, когда определитесь.

Это была не команда, а консультация. Капитан спрашивал его мнения. Внутри что-то ёкнуло — смесь гордости и тяжелейшей ответственности. От его выбора зависел маршрут всей батареи, а возможно, и сроки соединения с основными силами.

— Так точно, господин капитан.

— И ещё, — добавил Штайнер, понизив голос. — У вас в расчёте теперь двое новичков. Зелёные. Обучайте их на марше. Чтобы к первому бою они уже не путали банник с шомполом.

— Будет сделано.

Когда колонна тронулась, Николаус занял своё место рядом с орудием, но сознание работало в ином режиме. Он не просто шёл, а оценивал. Глаза, привыкшие выискивать цели, теперь сканировали дорогу: глубину колеи, состояние грунта, угол подъёма. Уши ловили не только лязг амуниции и топот, но и скрип колёс, говорящий о нагрузке, фырканье лошадей, свидетельствующее об их усталости. Он был уже не просто наводчиком. Постепенно становясь тактиком. Его мысли работали в категориях, знакомых римским легатам или маршалам Франции, но применённые к грязным силезским просёлкам и шестифунтовой пушке. И эта новая роль требовала иного масштаба мышления.

Через два часа они вышли на развилку. Правая дорога, широкая и наезженная, уходила вниз, к ленте реки, где виднелся низкий, бревенчатый мост. Левая — узкая, заросшая по краям молодым орешником, уползала в чащу леса. Николаус поднял руку, остановив расчёт.

— Фриц, Йохан — со мной. Курт, остальные — оставаться здесь, не распрягать.

Он пешком прошёл по лесной дороге метров двести. Грунт был мягким, но не размокшим. Колейность — умеренной. Проблемой могли стать корни и низко нависающие ветви. Он оценил ширину — «Валькирия» пройдёт, но вплотную. Одно неверное движение — и можно зацепиться лафетом за дерево.

— Что думаешь? — спросил Йохан, пнув сапогом ком земли.

— Дорога проходима, — заключил Николаус. — Но медленно. И риск зацепиться. На мосту — увереннее, но там нас могут видеть. И мост может быть слаб.

— Решай, профессор, — сказал Фриц, пожимая плечами. — Ты теперь начальник.

Николаус посмотрел на небо, оценивая время. Потом на карту, выданную капитаном накануне. Лесная дорога экономила три, может, четыре мили. Но риск…

Он сделал выбор.

— Идём через лес. Но осторожно. Йохан, ты идёшь впереди, отводишь ветки. Фриц, следи за правым колесом, там канава. Я буду руководить движением.

Вернувшись к орудию, он кратко отдал распоряжения. Команды были чёткими, без лишних слов. Когда «Валькирия» со скрипом въехала под сень леса, напряжение в расчёте возросло. Каждое дерево казалось угрозой. Но Николаус, идя впереди рядом с Йоханом, спокойно направлял: «Левее… Стоп, обходим корень… Медленно, медленно…»

Именно в этот момент он начал обучать новичков. Двух парней, Лейтнера и Шмидта, присланных ему на пополнение пару дней назад. Они были бледны от страха и неуверенности.

— Лейтнер, смотри на меня, — сказал Николаус, не оборачиваясь. — Видишь, как я смотрю на дорогу? Я смотрю не под ноги. А на три дерева вперёд. Просчитываю траекторию. Как при стрельбе. Ты теперь не