Читать книгу - "Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель"

к дядьке отослали, а сейчас силком держите. Как же дознание без этого вести?

– Тише, Станислав! – попытался успокоить его урядник. – Цо еще вызнал?

Стас замолчал. Его переполняла злость на эту парочку, которая и сама толком ничего не предпринимала, и его от любого шага удерживала. Анжей с пониманием смотрел на него и ждал, пока тот выпустит пар.

– Ты, Роман, когда по повету ездил, шестерых разбойников искал, – наконец продолжил Стас после минутной паузы. – Видел я раз в поле шестерку верховых.

– Ты их познал? – встрепенулся Анжей.

– Узнал. Адам, мой брат и Войцех среди них были. Остальных не знаю. И вот еще что: они ехали на пустой хутор моего дяди в Василевщину. Только я думаю, что с убийством это не связано. Да и Войцех, вы сами говорите, не убивал. Вам признаюсь, а вот Михайло Ивановичу про то знать необязательно.

Стас вопросительно уставился на обоих. Анжей сразу кивнул в знак согласия. Роман какое-то время ничего не говорил, а после ответил:

– Ну и черт с вами. Буду молчать. Только в первый и последний раз. А то как бы мне эти ваши тайны боком не вышли.

Стас задумался. Было еще нечто, что могло оказаться важным в дознании. Однако это касалось Елены и ее семьи. Он разрывался между данным словом и любовью к девушке. Сейчас он засомневался, говорить ли Анжею то, что услышал от нее за столом. Решив, наконец, что для Елены это всё равно ситуацию не ухудшит, он продолжил:

– Вот еще что, Анжей. Елена обмолвилась, что мать ее в турецком плену была. Когда Павел Судзиловский с ней в Минск приехал, дядя мой их на первое время у себя приютил. После уж и Елена родилась. Я ездил на могилу к ее матери. Там, кстати, на надгробном камне герб Слеповрон выбит. Это странно. Судзиловские из рода Корчак. Еще Елене медальон от матери с тем же гербом достался, только она его не носит. Убитый посланник в ту ночь до него прицепился. И последнее: у тебя в бумагах сказано, что Пузына в артиллерии служил. А мне он как-то проговорился, что лихим кавалеристом был.

– Ну это ничего не значит, – вставил Роман. – У вас, шляхтичей, всех пацанят, как и у нас на Дону, сначала на коня садят и саблю в руки, а уж после могут и к другой службе приставить.

– Я тоже про это подумал, – согласился Стас.

– Ма́тка Бо́ска! – Внезапно Анжей подскочил, как ошпаренный, хотя до этого сидел, словно истукан, о чем-то напряженно думая. – Она не его дочка! Розу́меш? Елена не дочка Павла Судзиловского! Она Пулавская!

– Какая Пулавская? – удивился Волгин. – Это еще что за новый черт из табакерки?

– Молчи, Роман! – махнул на него рукой Анжей. – Слухай меня, Станислав! Павел приехал из Турции с женой, которая была в плену. И у нее есть кулон от ее настоящего мужа – Пулавского. Слеповрон – герб Пулавских. Потому он и остался в Минске. Не мог Павел чужую жену родне показать. Да еще и бывшую рабыню. И на войну боле не уехал, так как обещал своему боевому товарищу о дочке позаботиться. Розу́меш?

– Погоди, Анжей. Почему же тогда Пулавский дочку позже не забрал?

– Е́зус Мари́я! Как ты не розу́меш? Не мог он ее забрать. Он загинул. Это был Францишек Ксаверий Пулавский, настоящий герой Речи Посполитой. Летом 1769 года он вернулся из Турции и в сентябре загинул в битве под Ореховом против вашего Суворова. – Анжей кивнул на Романа. – Он своего родного брата Казимира от русской пули грудью закрыл. А Павел с его семьей в Минск уехал, чтобы детей его спасти.

– Значит, Адам тоже сын Пулавского?

– Не́ вем, але думаю так.

– И что это нам дает?

– Посланника убили Судзиловские. Красинский знал эту историю от отца. Когда он увидел медальон на шее Елены, про вши́стко догадался.

– Но зачем? – Из груди Стаса вырвался крик. – Зачем из-за этого убивать посланника?

– Не́ вем, – озадаченно произнес урядник. – Думаю, цо про то мы узнаем, как пан советник нам про битву под Хотином поведает.

Стас умолк. В душе его бушевал ураган. Он и сам понимал, что всё прямо или косвенно указывало на причастность Судзиловских к убийству Красинского. Знала ли про это Елена? Как переживет она арест отца и брата? Что скажет она ему, когда узнает – а она непременно узнает, – что это он помогал Репнину найти убийц? Счастье и надежда, которыми Стас жил последний месяц, стали испаряться, словно утренняя дымка под летним солнцем. Надо срочно допрашивать Войцеха. Если тот и не убийца, то мог видеть в саду настоящего преступника. Стас вдруг представил, что Войцех назовет ему как раз то имя, услышать которое он больше всего боялся. Когда уже конец этому настанет? Чем больше он узнает, тем больше запутывается. Стас нервно засмеялся.

– Я пойду, пожалуй. – Он резко встал и направился к выходу.

– Иди за ним, Роман, – приказал казаку Анжей, когда дверь за Стасом затворилась.

– Сам догадался, – недовольно буркнул в ответ казак.

6

– Ах вы, сучьи дети! Тупицы! Олухи! Стоило мне отлучиться, как вы тут таких делов натворили! – Раздраженный голос Репнина, нагрянувшего на следующее утро, был слышан даже в коридоре.

Советник рвал и метал. Он и так приехал в плохом расположении духа, получив нагоняй от Шешковского. Даже неделя, проведенная с семьей, не смогла растопить его сердце. Оно и понятно. Раз подписан договор с пруссаками, значит, Минск уже, считай, российская губерния. И у него под носом такие злодейства творятся. «Имей в виду, Михайло Иванович, – жестко сказал ему на прощание Шешковский, – манифест императрицы в марте будет подписан. Если ты к этому времени убийцу не сыщешь, другие на твое место приедут. Они церемониться не станут. К принятию присяги дело закроют».

А тут в Минске всё наперекосяк пошло. И корчмарь помер. И Станислава подстрелили. Слава богу, жив остался. Хорошо, хоть младшего Булгарина сцапали. Хотя, со слов Анжея, тот к убийствам непричастен. Но это еще проверить надо. Услыхав про догадки урядника о прошлом Елены, советник слегка поостыл. Стас и Анжей сидели молча, понурив головы, и выслушивали справедливые упреки Репнина. Волгин боялся нос казать в кабинет, в страхе ожидая за дверью, когда буря стихнет.

Наконец, выговорившись, Репнин молча уселся за стол и задумался. В голове у него начал маячить план. Однако перво-наперво следовало всё новое, что выведать удалось, в порядке на бумагу положить.

– Ладно, – промолвил он. – Ори не ори, толку мало от этого. Бери, Станислав, перо. Будем все по очереди записывать.

– А цо пан