Читать книгу - "Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель"

юбке, – только и смог молвить казак под насмешливыми взглядами часовых. – Ох, и намается с ней Станислав!

С Анжеем Роман не разговаривал почти две недели с того дня, как они забрали Стаса от Судзиловских. Но постепенно сердце отошло, и их добрые отношения мало-помалу восстановились. При этом Роман всякий раз, завидя поляка, не упускал случая попенять тому за их с Карамзиным нескончаемые гулянки.

Капитан Карамзин, попавший, как кур во щи, в незнакомую ему кутерьму администрации гражданской жизни, шагу не мог ступить без поляка. Он постоянно держал Анжея при себе, не позволяя продолжать расследование. «Куда тебе торопиться, пан Анжей, – любил он повторять всякий раз, когда по вечерам они с урядником по обыкновению выдували штоф водки под хорошую закуску. – Границу мы заперли. Там сейчас казачьих разъездов поболе, чем на турецком фронте во время войны. Никуда твой убийца не денется. Вот приедет господин советник, тогда и сцапаете мерзавца. А пока мне помоги. Я без тебя, брат-поляк, в этом ворохе бумаг сгину».

Анжей обладал удивительной способностью заводить себе новых знакомых. Вояки, которые особо ценили его умение пить водку, стали называть его не иначе, как «наш поляк». Они уже привыкли по любому мало-мальски важному вопросу идти к нему за советом. В благодарность они вечерами звали его на каждую новую пирушку. Им было наплевать, что двадцать лет назад «их поляк» сражался против России. Как туманно выразился на одной из пьянок тот еще болтун Карамзин: «Только настоящий солдат может понять, как подневолен его собрат служивый. И бьется он не на жизнь, а на смерть. Потому как или ты его, или он тебя. А всё остальное осталось в прошлом и бобылем поросло».

В кабинет вошел Стас.

– Станислав! Ты как, сам сбёг или дохтур отпустил?

– Отпустил. Не шуми. – Стас обнялся с казаком, слегка поморщившись от боли. Грудь в месте ранения еще болела.

– Ну смотри, – недоверчиво оглядел его Роман. – Вид у тебя такой, что и муха крылом перешибет. Краше в гроб кладут. Давай-ка я тебя покамест чаем угощу.

– Дал бы ты мне сани с кучером, а, Роман, – с надеждой попросил казака Стас. – Не могу я тут сидеть. Сердце болит.

– Эка тебя угораздило, Станислав, – ответил Волгин. – Сильно, видать, тебя та панночка приворожила, не успел еще как следует губы о нее намозолить. Да и ты, смотрю, в сердце к ней крепко запал. Ты не торопись, друже. Баба, она что мешок. Что в него положишь, то и несет. А ты покамест и сам пустой. Если что и есть в тебе, так не поймешь, что в этом твоем вареве булькает. У тебя на лице написано, что ты под венец на всём скаку готов броситься. Прытко бегают, так часто падают. А ты и так на своих двоих еле держишься. Ты разберись в себе сначала. Обратного ходу уж не будет. Это не я один так думаю. Анжей так са́мо.

– Тоже мне советчики выискались, – улыбнулся Стас польским ноткам в речи казака. – А я, по-твоему, чем целый месяц в койке маялся? Только об этом и думал. Я уж всё решил.

– Ну а как решил, так тем более спешки нет никакой. Одного я тебя не пущу. А приказа такого от капитана я не получу. Надо пана советника дожидаться.

В кабинет влетел Анжей. Стас заметил, что урядник еще больше успел поправиться с их последней встречи.

– Уехал пан капитан до своего начальства. Только завтра вернется, – выпалил с порога Анжей, не замечая Станислава. – Можно и отдохнуть.

– День добры, Анжей!

– Станислав! Сто дъяблов тебе в бок!

Друзья обнялись. Анжей с удовольствием оглядел юношу. Заметил дырку в одежде и повернул его к себе спиной. Увидев выходное отверстие, крякнул.

– Счастье, что жи́вы! У меня в кафтане та́ки са́мы сувенир остался.

– Анжей! Может, хоть ты Роману объяснишь, что нет у меня времени с вами тут чаи гонять. Надо к дядьке ехать убийцу искать.

– Твоего убийцу на третий день после Рождества сцапали, Станислав. Только пан Шот не велел тебе говорить, чтобы ты из госпиталя не сбёг.

– Кто? – Стас аж подпрыгнул.

– Войцех Булгарин.

– Значит, и бумаги у него?

– Уже у нас.

– Кто еще про это знает?

– Никто не знает, – успокоил друга Волгин.

– Да уж. – Стас обхватил голову руками. – А я всё думал, кто же бумаги мои выкрал. Это он из-за них меня убить хотел? Предателя во мне нашел?

Анжей и Роман дружно кивнули. Они вкратце передали ему свой разговор с незадачливым убийцей, отметив, что допрашивать того будут, как Репнин возвратится. Боятся, как бы Василий не перестарался. Избитый им корчмарь скончался несколько дней назад. Стас в душе обрадовался, что Войцеха словили. Он никак не мог придумать, как сообщить друзьям про то, что Войцех был в саду перед убийством посланника. Про Софию он не собирался упоминать ни при каких обстоятельствах. Потому и про пулю ничего им рассказывать не будет.

– А посланник? Кучер? Его рук дело? Он сознался?

– Не он, Станислав, посланника и кучера убил, – задумчиво произнес Анжей. – Нет ему резона врать. Ему за одного тебя виселица светит.

– Так что мы опять у разбитого корыта, – подытожил Волгин.

– Так, – вздохнул урядник, глядя на Стаса. – Я вши́стки твои письма прочитал. Ниц нового в них не́ма.

– Рано пока Войцеха со счетов снимать. Хорошо бы с ним побеседовать. Перестал я, Анжей, верить всему, что говорят. Особенно когда под замком сидишь. Но и стоять на месте не будем. День-другой у нас еще имеется, пока Михайло Иванович не приехал. А кое-что новое я узнал. Во-первых, Анжей, в тот вечер у Судзиловских год назад среди гостей был еще один шляхтич – Артём Чернушевич. Он тогда в список дознания не попал, потому что раньше срока домой уехал. Сыну его плохо стало. Это мне Орда сказал. Я к нему должен был в гости поехать сразу после Рождества. Да видишь, как всё обернулось. Говорят, он силен невероятно. Голыми руками может зверя взять. Я и сам видел.

– Ку́рва! – только и смог выговорить изумленный урядник.

– Может, я к нему завтра и наведаюсь? – предложил Стас.

– Ну уж нет! – запротестовал Роман. – Хоть проси, хоть кланяйся, а не пущу. Знаю я, куда ты наведаться хочешь. Голодной курице всё просо снится.

– Так, Станислав, – поддержал казака Анжей, – слишком опасно. Он и тебя может голыми руками задушить. Или на охоте пристрелить.

– Пан советник воротится, тогда уж и поедешь. Только и я с тобой, – кивнул Роман.

– Да что вы мне в няньки навязались? – возмутился Стас. – Сами же меня