Читать книгу - "На коне: Как всадники изменили мировую историю - Дэвид Хейфец"

Аль-Масуди, живший в Х в., называл кушанских царей «вторыми великими знатоками лошадей», а величайшими он считал тюркских каганов, которые правили степью через 100 лет после кушанов. Арабский географ конца XII – начала XIII в. Якут аль-Хамави отмечал, что кушаны были непревзойденными знатоками небесных лошадей драконьей породы. Слава этих коневодов была столь велика, что арабские ученые помнили о кушанах спустя столетия после их исчезновения[307]. Источники на санскрите называют коневодов, живших к северо-востоку от Индии, ашвакаш, что, собственно, и означает «знатоки лошадей». Это по крайней мере одна из возможных этимологий этнонима «афганец», и, по общему мнению, современные афганцы, тоже сыгравшие огромную роль в истории Индии и как продавцы лошадей, и как завоеватели, являются потомками кушанов[308], наследие которых веками сохранялось в караванах, пересекавших Азию.

Караваны

Начиная с эпохи кушанов и вплоть до Нового времени афганцы водили конные караваны из самого сердца Азии к далеким, но охочим до их товара покупателям по 3000-километровому пути, проложенному Ли Гуанли, – в Кашгар, а оттуда к Нефритовым воротам и далее в Китай. Во времена правления могущественных императоров этих путешественников принимали на постой в просторных караван-сараях с бесплатным ночлегом и питанием. В неспокойные времена караванам, чтобы избежать опасностей, связанных с восстаниями и вторжениями, приходилось оперативно реагировать на геополитическую обстановку. Когда в Х в. в Таримском бассейне вспыхнула гражданская война, большой конный караван выслал вперед разведчиков, которые должны были выяснить обстановку на местах; те обнаружили, что следующий по плану привал занят повстанцами, а на запасном пути у них бушует война. Караванщики развернулись и повели животных в обход, через продуваемое всеми ветрами Тибетское нагорье, удлинив свое путешествие в Китай на год[309]. Но эта задержка их не разорила. Товар по пути питался травой и не падал в цене; и более того, опасность войны позволяла рассчитывать на повышение цен. Караваны обладали своего рода политической и экологической устойчивостью – вот почему этот бизнес процветал на протяжении стольких веков.

Находчивые продавцы лошадей – коневоды и торговцы одновременно – не упускали и других способов заработать на жизнь. Они могли доставлять не только лошадей и прочий скот, но и другие товары, однако сами караванщики профессиональными купцами не были и чаще приглашали таких купцов присоединиться к караванам, идущим в Индию и Китай[310]. Для перевозки товаров они сдавали им в аренду верблюдов; лошадей в качестве вьючных животных, как правило, не использовали, чтобы не повредить их товарным качествам. Дополнительно торговцы лошадьми взимали с купцов плату за защиту, которую обеспечивало путешествие в составе каравана.

Караван мог дать такую защиту благодаря своим внушительным размерам: 5000 человек или даже больше, перегоняющих десяток тысяч лошадей, овец, коз и верблюдов. Вот как уже в ХХ в. описывал одну такую процессию журналист Джозеф Кессель:

Их стада исчислялись десятками тысяч голов. Величественные, сильные, гордые, они ехали в полном вооружении… Караван без конца и края вытекал из одного конца долины и медленно, величаво приближался к нам. Стада заполонили дорогу и разлились от горных склонов с одной стороны до реки с другой. Свирепые псы и вооруженные всадники направляли движение этого живого потока[311].

Торговцы лошадьми обладали несомненным талантом организовывать и координировать свои огромные процессии. Если сама численность каравана не останавливала вознамерившихся напасть на него, то у караванщиков, как намекает Кессель, были и другие средства защиты.

Иногда непросто было отличить караван от военного похода, потому что караванщики были вооружены до зубов. Часовые оставались в седле всю ночь на случай, если грабители попытаются увести животных. В труднопроходимых лесных районах вооруженные местные жители частенько пытались вытрясти из караванщиков деньги за безопасный проход, или ограбить, или все сразу. Даже при кушанах в Гиндукуше орудовали разбойники, осложнявшие жизнь торговцам, идущим через перевалы[312]. В ответ на разбойные нападения караванщики, дабы запугать негостеприимных местных, собирали еще большие и лучше вооруженные караваны. Для торговцев лошадьми они служили школой войны: в ежегодных экспедициях те учились соблюдать военную дисциплину. В грядущих веках это будет иметь роковые последствия для двух стран, куда они водили свои караваны, – для Индии и Китая.

Афганцы называли таких торговцев кочи или повинда, что означает «те, кто путешествует»[313]. В отличие от скотоводов-кочевников, которые перегоняли табуны лошадей и стада скота, перемещаясь в течение года между своими обычными пастбищами, эти караваны уходили гораздо дальше: из Центральной Азии они шли в далекие Индию и Китай через пустыню Гоби, Каракорумский перевал или Хайберский проход. В конце долгого путешествия их ждали большие конные ярмарки.

Конные ярмарки

Эти грандиозные ярмарки проходили и в Индии, и в Китае, но различия в политической ситуации придавали им свои особенности. Китайские ярмарки проходили в тени того, что позже станет Великой стеной. Громадные размеры конных караванов и неприятности, которыми они грозили, доставляли Китаю немало головной боли, и императоры один за другим приказывали укреплять северную границу змеящейся линией сооружений из обожженного кирпича, которые должны были служить таможенным барьером и обеспечивать жесткий контроль за прибытием и убытием конных караванов. На случай прямых военных действий ханьцы строили крепости и размещали там солдат. Связав между собой старые заставы, они возвели самую протяженную пограничную стену в мире, даже длиннее нынешней, построенной в XIV в. Стена тянулась от Нефритовых ворот в Ганьсу до корейской границы. Рядом с этой Великой стеной, в местах, где границу можно было пересечь, вырастали конюшни, загоны и постоялые дворы для размещения торговцев лошадьми и их товара. Такие пограничные пункты назывались лошадиными рынками, 馬 市, ma shi. Китайские мандарины проверяли качество лошадей и регулировали их численность, чтобы соблюсти требования различных министерств, в частности военного и транспортного. Из-за того что официальная торговля была крайне забюрократизирована, а по поводу цен и качества постоянно разгорались конфликты – китайцы жаловались, что лошади хилые, а коневоды были недовольны ценами, – император Хань стремился ограничить количество ярмарок[314]. Бывало, коневоды прибегали к угрозам или даже прямому насилию, вымогая у империи Хань дополнительные ярмарки.

В отличие от мандаринов, простые жители Китая любили конные ярмарки. Они стекались из внутренних районов страны к границе, селились там и занимались мелкой торговлей: продавали караванщикам огородную зелень, которую высаживали в полустепном климате вместе с хилыми вишневыми и сливовыми деревцами, заставлявшими их с тоской вспоминать о плодородных землях юга. Одновременно сами они приобретали вкус к жареной баранине и даже конине – блюдам, которые и сегодня