Читать книгу - "Ледовые пираты - Дирк Гузманн"

Война! Война и ничего, кроме войны! Только о войне и мог думать этот халиф. «Лучше бы он сажал сады! — вспылил внутри себя Абдулла. — Вся страна бы превратилась в рай».

— Так просто это не получится, — ответил он. — Ты не подумал о коптах. Церкви принадлежат им, а не берберам. Они поднимут восстание.

— Городские христиане? Да это сброд — ничего иного они из себя не представляют. Во время их последнего бунта я взял в плен их патриарха. Его жизнь они ценят выше, чем все остальное, так что я крепко держу их в своих руках.

— Ты хорошо все продумал, — признался Абдулла. — И тем не менее эта мысль мне не нравится, — покачал он головой. — Надо учитывать не только угрозу от христиан. В этих церквях они молятся мощам их святых, которых по всем храмам найдется дюжины две. Если мы их уничтожим, то, может быть, нас постигнут несчастья похуже, чем восстание крестьян и купцов?

— Ты боишься мертвецов, Абдулла? — Толстые губы Якуба насмешливо скривились. — Я тебя успокою. Когда жили эти святые, даже христианские мученики были никем иным, как простыми торговцами и крестьянами. Не стоит искать среди них кого-то необычного, одного из тех, о ком ты говорил в начале нашей беседы. Повторю тебе еще раз. — Якуб нагнулся к Абдулле. — Храмы неверных набиты серебром. Серебром, Абдулла! Из него можно чеканить монеты. За эти деньги к приезду халифа ты сможешь разукрасить весь город. И если наместнику пророка на Земле понравится Александрия, он, может быть, заберет тебя с собой в Багдад. А там ты сколько угодно сможешь развлекать его своими сказками о мертвецах, которые правят миром.

«Висундур» ловко прыгал по гребням волн, словно горный козел по округлым вершинам скал. Альрик держался рукой за голову дракона. Приняв вечернюю вахту, он всматривался вдаль в поисках чужих кораблей, рифов или бездонных глубин. Они шли под углом против сильного южного ветра, порывы которого швыряли в старого норманна клочья пены, а тот лишь с наслаждением слизывал соль со своих губ.

В небе закружили вороны. Эти птицы были незаменимы, когда надо было отыскать нужное направление среди морских просторов. Оттуда, сверху, они могли видеть самые дальние берега. Если они летели на каком-то расстоянии впереди «Висундура», то Альрик знал, что земля недалеко. Когда же они возвращались назад на корабль, это означало, что расстояние до земли слишком велико для них.

Птицы друг за другом приземлились на палубу. Когда Альрик рассаживал их по клеткам, он почувствовал приближение Бонуса из Маламокко прежде, чем венет появился рядом. Соль во рту потеряла свой вкус.

— Как долго еще плыть?

Бонусу пришлось несколько раз прокричать эти слова против ветра, прежде чем они достигли ушей Альрика.

— Если ветер и дальше будет дуть с юга, — кендтманн повернул голову в его сторону, — то дней шесть-семь.

Капли дождя застучали по палубе.

— Слишком долго! — пронзительно крикнул Бонус, обеими руками удерживая на голове льняной капюшон. — За что я плачу тебе, если мой собственный корабль мог бы доставить меня в Александрию быстрее, чем твой?

Альрик промолчал. Уже три дня они находились в плавании, и все было спокойно. Однако с тех пор как побережье скрылось за горизонтом и они оказались в открытом море, взяв курс на Африкию, страх охватил непрошеного пассажира. Этой особенностью, как заметил Альрик, отличались все люди, привыкшие ходить по суше. Он же плавал на драккарах с младенчества. На кораблях, у которых была одна только палуба, и от бездонной глубины тебя отделяло лишь дерево толщиной в две ладони. По таким доскам, как эти, он учился ходить, его первыми словами были морские команды, а первой женщиной — волна. Когда море забрасывало воду через низкий борт, Альрик приветствовал его, как старого знакомого. Насколько устрашающим могло быть такое плавание для типичного горожанина, Альрику было трудно судить.

— Ты заблудился, да? — волновался Бонус. — Мы должны быть уже намного дальше. А ты даже не знаешь, где мы сейчас находимся. Ты ведь прирожденный навигатор, норманн, немедленно доложи наше местоположение!

От возмущения у Альрика раздулись ноздри. Он подумал, что сейчас самый подходящий момент снова выбросить трибуна в воду, теперь его уже никто не сможет выловить. А вернувшись в Риво Альто, Альрик, пожалуй, мог бы заявить, что Бонус пожелал остаться в Александрии…

Но нет, покачал он головой и отбросил эту мысль. Так бы мог поступить этот подлый пассажиришка, но не он, Альрик из Снорхейма, сын Северного моря.

Бонус истолковал этот жест по-своему.

— Нет? — закричал он, на этот раз уже не только из-за ветра. — За такое я уже, бывало, продавал капитанов в рабство. Ты тоже хочешь?

— То, чего я хочу, господин грязных каналов, это мой сын Бьор. — Альрик ударил кулаком по голове дракона на форштевне. От ветра и соли морда фигуры потрескалась и побелела, приняв образ старого чудовища. — И пока его не будет на борту этого корабля, ты здесь — заложник. Эй, Магнус! Позаботься о том, чтобы трибун смазывал канаты и раздавал вяленую рыбу команде.

Карлик на своих коротких ногах поспешно подбежал к Бонусу и потянул его за накидку.

Венет тщетно пытался избавиться от цепких рук коротышки.

— Если он откажется, — продолжил Альрик, — уменьшите его рацион наполовину. — Он насмешливым взглядом окинул толстую фигуру Бонуса. — Простая еда моряков пойдет на пользу его толстой морде.

Когда наступила ночь, ветер ослаб, и Альрик приказал свернуть парус. Команда отдохнула достаточно, чтобы несколько часов поработать веслами. Это большие корабли зависели от своих парусов, драккар же и без ветра мог двигаться вперед. Благодаря узкому корпусу и легкой конструкции он летел стремительно, для этого достаточно было хорошо слаженной работы команды. Такой способ движения по морю Альрик любил больше. Что такое идти под парусом? Дать возможность ветру нести тебя по безбрежным просторам. Это годилось разве что для стариков и баб. Норманны же двигались вперед благодаря своей собственной силе. Когда две дюжины крепких гребцов словно сливались в одного человека, сердце Альрика ликовало, из уст вырывалась песня. Даже сейчас, в темноте, он наслаждался звуком удара весел, когда они в едином ритме расчесывали волны, словно волосы дикарки.

Альрик положил свою искалеченную руку на голову дракона. Дерево передавало дрожь корабля, когда волны пытались сломить его. Простояв так некоторое время, он погрузился в сон с открытыми глазами. Прислонившись к штевню, морской волк дал отдохнуть своей душе. Через дерево он бы почувствовал любое изменение направления движения.

Но долго отдыхать не пришлось. Сильный удар потряс «Висундур». Душа Альрика пробудилась ото сна и вернулась в явь через тонкую грань реальности. Корабль вихлял. Обеими руками Альрик вцепился в фальшборт. Повсюду, куда ни глянь, — непроницаемая тьма.

Сколль и Хати!^[13] Неужели этим огромным волкам удалось проглотить сразу оба светила? Однако то, что услышал Альрик, было не воем мистических тварей, а явственными воплями команды. На палубе поднялся такой крик, словно какая-то коса прошлась по кораблю — коса, которой размахивают боги.