Читать книгу - "Изгой. Пан Станислав - Максим Мацель"

на Яне и следа этого бремени нет. Хотя дядя не так прост, как кажется. И потом, Стас засомневался, что можно честным трудом так разбогатеть. Как говаривал его отец: «На земле станешь горбатым, а не богатым». Дядя трусоват. На открытый разбой такие люди неспособны. Только кто знает, какие тайны он хранит и со временем унесет с собой в могилу? Может, свои, а может, и чужие. Надо бы все-таки выяснить причину его столь волшебного обогащения.

В одном Стас был точно уверен. Если убийца кто-либо из местной шляхты, значит, кто-то еще или знал, или подозревал своего соседа в преступлении. А какой мотив скрывать правду? Шантаж. Самая гнусная из всех человеческих низостей, по мнению Стаса. Пока лучше всех на эту подлую роль подходил именно дядя Антон.

Стаса передернуло от таких мыслей. Он зашагал взад-вперед по комнате. Вот и приплыли! Что же получается? Если при первом взгляде никто из шляхтичей не мог быть преступником, то сейчас у каждого по нескольку причин найдется. Не повет, а прямо Гог с Магогом. Как же дальше с ними общаться, если всех подозревать? Нет, рано еще Михайло Ивановичу отчет писать. Эдак советник и обещанный месяц ждать не будет, сходу всех скрутит. Надо искать дальше! Стас в этот момент окончательно осознал, какую ношу взвалил на свои плечи. А времени у него осталось всего ничего!

12

Булаты готовились ехать в гости к Судзиловским. Больше всех суетился Антон. Он никак не находил себе места и с момента пробуждения бесцельно слонялся по дому. С самого утра он приказал заложить сани, которые уже почти год стояли без дела в амбаре. Сейчас он с беспокойством наблюдал, как слуги приводили в порядок пришедшую в негодность упряжь.

– Чего ты вертишься, как уж? – попыталась успокоить супруга Мария. – Глянь за окно, как развезло-то. Зачем тебе сани? Еще сядете в грязи по дороге. Быстрее верхом обернетесь. Путь недолгий. Как-нибудь доедешь.

Антон и сам дивился не по времени пришедшей в декабре оттепели. Несмотря на хмурое небо, воздух был сырым и теплым, почти весенним. Ветра вовсе не ощущалось. Старик глянул вдаль. Над полями висел легкий туман. Местами из-под талого снега уже проглядывали темные жирные взметы пашни. Каждую весну тяжелые глинистые почвы, которые составляли большую часть угодий Булатов, доставляли тому немало хлопот.

Пахать в имении начинали на неделю позже соседей, поскольку даже просто влезть в поле, представлявшее собой сплошное месиво из грязи после таяния снега, не было возможности. Это же касалось и дороги, ведущей к имению. До середины апреля ее можно было осилить только верхом. Много труда положил Антон на эту землю. Не одна лошадка порвала себе жилы под тяжелым плугом. Но и засухи, которые приходились на середину лета и как раз попадали на пору налива зерна в колосе, были ему нипочем. Тяжелая земля долго держала влагу.

«Надо же, как быстро снег сошел! – про себя удивился Антон. – Еще три для назад пурга мела. А сейчас хоть в одной рубахе ходи. И это за неделю до Рождества! Когда такое было?» Решив, что жена, как всегда, права, Антон приказал седлать трех лошадей. Мария всё равно оставалась дома. В дорогу собирались только он с сыном да Стас. Выезд запланировали на десять. Антон уже давно облачился в свой лучший кунтуш и нетерпеливо выхаживал по дому, подкручивая седые усы. Не находя применения рукам, он нервно теребил ими короткий кожаный хлыст, который жалобно поскрипывал от такого бесцеремонного обращения. Антон с облегчением глянул на Стаса, который вскоре присоединился к нему в гостиной.

Сейчас на племянника было любо-дорого смотреть. Всего три недели прошло, как он объявился в имении, смахивавший на обездоленного бродягу. И вот Станислава просто не узнать. Болезненная худоба и обреченный взгляд ушли, уступив место здоровому румянцу на гладко выбритых щеках и задорным искоркам в черных глазах. Хромота его также почти сошла на нет. Темно-русые, слегка вьющиеся волосы, до этого сбитые в колтуны и торчавшие в разные стороны, теперь блестели и переливались, открывая красивый лоб. Почти новая одежда, доставшаяся ему от Яна, выгодно подчеркивала широкие плечи и тонкую талию.

А осанка! Ну просто королевская. Даже голос его поменялся. В нем слышались твердые уверенные нотки. При этом сохранился приятный слуху бархатистый тембр. В облике Стаса ощущалась какая-то скрытая сила, продолжавшая дремать внутри него. «Дай-то срок, и прорвет парня. Эх! Усов только не хватает! – подумалось Антону. – Правда, думает он много. Всё время в своих мыслях. Ну, да это не беда. Женить бы его. Сразу отвлечется другими заботами. Мигом к земле прирастет. Тогда уж и держать его не надо, сам захочет остаться». Хитро про себя улыбнувшись от этих благостных мыслей, Антон тепло поприветствовал племянника. При этом он без злобы посетовал на беспутного сына, которого вечно приходилось ждать.

– Ай да красавец! – вдруг раздался восхищенный возглас Яна, застывшего в дверном проеме и наблюдавшего за Стасом. – Прямо ясновельможный пан! Горжусь тобой, Станислав! Даже зависть берет, какой ты видный шляхтич.

Ян поздоровался с отцом. Они оба, ничуть не стесняясь, начали бесцеремонно разглядывать Стаса с разных сторон, словно породистого жеребца на торгах, довольно цокая языками. Дядя не удержался и пощупал мышцы на его руках и плечах. Стас невольно вздрогнул, вспомнив, как осматривали рабов на невольничьем рынке в Стамбуле. Однако дядя не заметил недовольства племянника и продолжил любоваться им, с гордостью нахваливая их, Булатов, породу.

– Отец! Пожалуй, кое-чего не достает для полной картины. – Ян хитро улыбнулся обоим и тотчас скрылся. – Сейчас вернусь! – послышался его голос из глубины дома.

Спустя несколько минут он возвратился с тяжелой венгерской саблей в руках. Ян протянул ее Стасу. Антон с умилением посмотрел на сына и закивал головой.

– Держи, Станислав!

– А как же ты? – смутился Стас.

– У меня другая есть. Эта для меня великовата. А тебе в самый раз придется. Только уж прости, пояса приличного нет для нее. Но ты же воин, а не франта. Так что бери.

Стас бережно взял в руки оружие. Он вытащил из потертых кожаных ножен длинный изогнутый клинок. Провел ладонью вдоль глубоких бороздок, облегчающих вес стали, и там, где начиналась елмань[56], проверил лезвие на остроту. Это было настоящее боевое оружие. Простое, без изысков, но идеально сбалансированное и с удобным открытым эфесом.

– Надеюсь, ты еще не разучился ей пользоваться, – улыбнулся дядя Антон. – Времена нынче неспокойные. Да и когда они спокойными были? Из меня какой боец? Одна надежда на сына