Читать книгу - "Форт - Бернард Корнуэлл"

— крикнул какой-то мужчина, затем увидел Уодсворта. — Это потому, что мы завтра отплываем, генерал?

— Надеюсь, что так, — ответил Уодсворт, — но проследите, чтобы к ночи все были на борту.

— А ее можно прихватить с собой? — со смехом спросил мужчина. Он обнимал одну из местных девок, хорошенькую рыжую девицу, которая уже выглядела изрядно пьяной.

Уодсворт проигнорировал вопрос и провел Денниса к пустому столу в глубине зала, который гудел от разговоров, исполненных надежд и оптимизма. Здоровенный мужчина в просоленном морском бушлате встал и стукнул кулаком по столу. Когда в зале воцарилась тишина, он поднял кружку.

— За победу при Багадусе! — крикнул он. — Смерть тори, и да настанет день, когда мы пронесем башку жирного Георга по Бостону на острие штыка!

— От нас многого ждут, — сказал Уодсворт, когда аплодисменты стихли.

— Король Георг, быть может, и не осчастливит нас своей башкой, — с усмешкой заметил Деннис, — но я уверен, что в остальном мы ожиданий не обманем. — Он подождал, пока Уодсворт закажет устричную похлебку и эль. — Вы знали, что люди выкупают доли в экспедиции?

— Доли?

— Владельцы приватиров, сэр, продают долю в добыче, которую рассчитывают захватить. Полагаю, вы не вложились?

— Я никогда не был спекулянтом, — сказал Уодсворт. — Как это работает?

— Ну, капитан Томас с «Вендженс», сэр, рассчитывает захватить добычи на полторы тысячи фунтов и предлагает сто долей в этой ожидаемой добыче по пятнадцать фунтов за штуку.

— Господи помилуй! А что, если он не захватит добра на полторы тысячи фунтов?

— Тогда выкупившие доли от добычи проиграют, сэр.

— Полагаю, что так, да. И что, люди покупают?

— Желающих много! Кажется, доли «Вендженс» торгуются уже выше двадцати двух фунтов за штуку.

— В каком мире мы живем, — с усмешкой произнес Уодсворт. — Скажите мне, — он пододвинул кувшин с элем к Деннису, — чем вы занимались до того, как пошли в морскую пехоту?

— Я учился, сэр.

— В Гарварде?

— В Йеле.

— В таком случае я порол вас недостаточно часто и недостаточно сильно, — сказал Уодсворт.

Деннис рассмеялся.

— Я хочу посвятить себя праву.

— Благородное стремление.

— Надеюсь, сэр. Когда британцы будут разбиты, я вернусь к учебникам.

— Вижу, вы носите их с собой, — сказал Уодсворт, кивнув на похожий на книгу бугорок в фалде сюртука лейтенанта, — или это Священное Писание?

— Беккариа[18], сэр, — ответил Деннис, вытаскивая книгу из кармана в фалде. — Я читаю его для удовольствия, или, лучше сказать, для просвещения?

— Надеюсь, и для того, и для другого. Я слышал об этой книге, — сказал Уодсворт, — и очень хотел бы её прочесть.

— Вы позволите одолжить вам книгу, когда я закончу?

— Это было бы очень любезно, — сказал Уодсворт.

Он открыл книгу «О преступлениях и наказаниях» Чезаре Беккариа, недавно переведенную с итальянского, и увидел мелкие карандашные пометки на полях почти каждой страницы. И подумал, как печально, что такой превосходный молодой человек, как Деннис, вынужден идти на войну. Затем он подумал, что, хотя дождь и впрямь может лить и на праведных, и на неправедных, немыслимо было представить, что Бог допустит, чтобы порядочные люди, сражающиеся за правое дело, проиграли. Это была утешительная мысль.

— Вы не считаете, что идеи Беккариа несколько странные? — спросил он.

— Он полагает, что смертная казнь через суд — это и неправильно, и неэффективно, сэр.

— Неужели?

— Он доказывает это весьма убедительно, сэр.

— Еще бы!

Они поели, а после прошли несколько шагов до гавани, где мачты многочисленных кораблей возвышались подобно лесу. Уодсворт поискал глазами шлюп, который должен был нести его в бой, но не смог разглядеть «Салли» в путанице корпусов, мачт и такелажа. Где-то в вышине крикнула чайка, по причалу пробежала собака с головой трески в зубах, а к генералу подковылял безногий нищий.

— Ранен при Саратоге, сэр, — произнёс нищий, и Уодсворт протянул ему шиллинг.

— Найти вам лодку, сэр? — спросил Деннис.

— Будьте любезны.

Пелег Уодсворт смотрел на флот и вспоминал свои утренние молитвы. В Бостоне было столько уверенности, столько надежд и столько ожиданий, но война, как он знал по опыту, и впрямь была делом самого дьявола.

Пришло время им отправляться на войну.

* * *

— Это неподобающе, — сказал доктор Калф.

Бригадный генерал Маклин, стоявший рядом с доктором, проигнорировал протест.

— Это неподобающе! — громче повторил Калф.

— Это необходимо, — возразил генерал Маклин таким резким тоном, что доктор вздрогнул.

В то воскресное утро войска молились под открытым небом. Шотландские голоса мощно звучали на порывистом ветру, который приносил хлесткие заряды дождя, пестрившие гавань. Преподобный Кэмпбелл, капеллан 82-го полка, проповедовал по тексту из Книги пророка Исаии: «В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим, и крепким, левиафана». Маклин согласился, что текст был уместен, но сомневался, хватит ли у него меча достаточно крепкого, большого и тяжелого, чтобы покарать войска, которые, он знал, непременно придут, чтобы выбить его отсюда. Дождь теперь лил ровнее, заливая вершину хребта, где строился форт и где два полка выстроились в каре.

— Война для этих людей дело новое, — объяснил Маклин Калфу, — и большинство из них никогда не видело боя, так что им нужно усвоить, каковы последствия неповиновения.

Он подошел к центру каре, где был установлен Андреевский крест. Молодой человек, раздетый до пояса, был привязан к кресту, подставив спину ветру и дождю.

Сержант сунул сложенную полоску кожи между зубами молодого человека.

— Закуси, парень, и прими наказание как мужчина.

Маклин возвысил голос, чтобы его слышал каждый солдат:

— Рядовой Макинтош пытался дезертировать. Тем самым он нарушил присягу своему королю, своей стране и Богу. За это он будет наказан, как и всякий, кто попытается последовать его примеру.

— Я не против наказания, — сказал Калф, когда бригадный генерал снова подошел к нему, — но неужели это нужно делать в день Господень? Неужели нельзя подождать до завтра?

— Нет, — отрезал Маклин, — нельзя. — Он кивнул сержанту. — Исполняйте свой долг.

Порку исполнят двое мальчиков-барабанщиков, а третий будет отбивать удары на барабане. Рядового Макинтоша поймали, когда он пытался прокрасться через низкий болотистый перешеек, соединявший Маджабигвадус с материком. Это был единственный путь