Читать книгу - "Разбойники Сахары. Пантеры Алжира. Грабители Эр-Рифа - Эмилио Сальгари"

той стеной волны нас уже не достанут.

— Вонючая дыра, набитая гниющими водорослями. Несет, как из зверинца, — поморщился Педро.

— Надеюсь, здесь нет диких бестий?

— Я никого не видел, но не удивлюсь, если они здесь есть. Мы с тобой, дружище, не в Испании.

— У нас отличное оружие, и все мы отменные стрелки. Давайте завоюем наш африканский дворец!

— И какой дворец! Ты будешь поражен, Карминильо.

Грот был длиной три метра, а высотой всего два. Откуда-то изнутри доносился глухой рокот, словно от падающей на камни воды.

— Интересно, пещера обитаема? — спросил Карминильо, зажигая фонарь.

— Кажется, там течет подземная река, — ответил Педро. — Однако внутри сухо.

— Но безопасно ли?

— Да, эта вонь мне тоже не нравится.

Карминильо приподнял фонарь, и отважная четверка зашагала по своему африканскому палаццо.

Пещера оказалась довольно просторной. Дно ее покрывал толстый слой жухлых водорослей. Складывалось впечатление, что где-то впереди есть выход. На всякий случай они держали оружие наготове.

— И правда, воняет зверинцем, — сказал Карминильо. — Впрочем, здесь неплохо. Шторм вроде бы стихает. Прежде чем идти дальше, нам придется вернуться на берег, обыскать ящики и набрать еды. В бочках могут найтись галеты и сушеные фрукты. Друзья, не будем терять времени!

Глава IV

Львиная пещера

Они уже собрались было идти дальше, когда Янко сказал:

— Держите винтовки наготове и не зевайте.

— Думаешь, здесь прячутся мавры? — спросил Педро.

— Нет, сеньор. Однако худшего убежища выбрать было нельзя. Это львиное логово.

— Откуда ты знаешь, парень?

— Я уже бывал в Эр-Рифе.

— Разбойничал? Или искал знаменитый цыганский талисман, надеясь завладеть им и самому сделаться цыганским королем? — иронично спросил Карминильо.

— Вас это не касается, сеньор. Я вам говорю, что на нас скоро нападут жестокие звери.

— Пантеры?

— Скорее, львы.

— Да с чего ты взял? — поинтересовалась Замора.

— Повороши вон ту кучу водорослей, сама поймешь. Там львята.

— Каррамба! — воскликнул Педро, торопливо проверяя, заряжена ли винтовка. — Дело приобретает неприятный оборот. Может быть, вернемся на «Кабилию», раз она до сих пор не развалилась?

— Я бы предпочел остаться здесь и дать бой, — возразил Карминильо. — Но постойте, не ошибся ли Янко?

— Нет, сеньор. Прислушайтесь.

Студент сделал несколько шагов и, не выпуская из рук маузера, разворошил сухие водоросли. Оттуда послышалось негромкое урчание.

— Словно кот где-то мурлычет, — сказал Педро, подходя к приятелю.

Цыганка тоже решила приблизиться. Не шевелился один Янко. Он остался у выхода, готовый в любой миг задать стрекача.

— Карминильо, дружище, что будем делать? Не хочется, чтобы нами тут подзакусили, словно котлетами.

— Еще чего. Мы же обещали Заморе помочь ей в поисках великого талисмана, без которого ей не стать королевой.

— Ну я-то не обещал. Мне вообще толком ничего не известно. На что цыганам талисман? Да что талисман! Я даже не знаю, зачем нас понесло в эти дикие места, кишащие разбойниками и кровожадными хищниками.

— Сейчас некогда об этом, Педро. Позже все объясню. Слышишь, как сопят господа львята? Похоже, они где-то рядом, зарылись в водоросли.

— Но где их родители?

— Наверное, отправились на охоту.

— Значит, вечером вернутся. Не хотелось бы встретиться с ними.

— Увы. И боюсь, придут не только родители, но и любящие дядюшки с тетушками.

— Бедные мои ножки!

— Пока зверей нет, давайте принесем сюда ящики и забаррикадируемся. Волны присмирели.

— А если матушка и батюшка этих львяток застигнут нас на берегу? — забеспокоился Педро.

— Тогда переберемся на «Кабилию», — вздохнул Карминильо. — По-моему, мы и так потеряли слишком много времени.

— Признаюсь вам, друзья, у меня поджилки трясутся, — сказал Педро. — Нельзя ли усмирить львов сладкозвучным пением? Я слыхал, дикие звери обожают музыку.

— Сейчас я склонен больше полагаться на маузер, — ответил Карминильо. — Всё, идемте на берег, пока детеныши спят, а их родители в отлучке.

Оставив гитары, студенты вышли из пещеры. За ними поспешили Замора и Янко.

Берег усеян был ящиками и бочонками, принесенными штормом с «Кабилии». Маленький парусник, сопротивляясь напору стихии, продолжал удерживаться между камнями. Шканцы были полуразбиты, грот-мачта, похоже, собиралась последовать примеру фок-мачты.

Волны обрушивались на палубу холька, мало-помалу наклоняя его. Ванты, бакштаги[64] и лини были оборваны. Удивительно, что «Кабилия» еще не развалилась на части.

— Четырех ящиков и двух-трех бочонков достаточно, чтобы забаррикадировать вход, — решил Карминильо.

Они разбрелись по берегу и принялись искать подходящие ящики. Шторм улегся. Все четверо то и дело оглядывались на расщелину, опасаясь, как бы львы не захватили их врасплох. Кто мог знать, где сейчас прятались звери?

В пещеру затащили четыре оружейных ящика и три бочонка с припасами, сложив все это у входа. Вдруг Янко, все это время прятавшийся под разбитым носом «Кабилии», бросился к пещере, вопя:

— Идут! Идут!

— Кто? — хором вскрикнули остальные, подкатывая последний бочонок.

— Львы! Львы!

— Беги, Янко! — крикнула Замора.

Юноша, быстрый, как все цыгане, ветром промчался по берегу и влетел в пещеру, где его ждали взволнованные студенты и Замора.

— Говоришь, они идут? Львы, да? — спросил Карминильо.

— Два самца и две самки, — ответил Янко. — Появились на берегу, у самого дальнего мыса.

— Четверо! Целых четверо!

— Да, сеньор.

— Баррикадируемся! Быстро!

Едва они принялись за работу, как между их ногами метнулись к выходу двое львят. Должно быть, учуяли родителей. Однако вряд ли их было только двое.

Львята удрали так быстро, что ни студенты, ни цыгане не успели ничего сделать. Детеныши прошмыгнули в щель и исчезли за песчаным гребнем. Почти сразу же оттуда донесся низкий рокочущий рык.

— Вот и родители пожаловали, — произнес Педро. — А малыши сбежали. Неприветливо встречает нас Африка.

— У тебя же есть твоя гитара, — усмехнулся Карминильо. — Поиграй и проверь, понравятся ли зверям твои песенки.

— Хм… Опять рычат.

— «До» контроктавы, если не ошибаюсь?

— Ох, даже не знаю. Эта нота звучит настолько отвратительно, что ею не пользуются в музыке.

— Как считаешь, дружище, не попытаются ли львы ворваться в пещеру и нас сожрать?

— Нисколько не сомневаюсь.

— То есть нынче на закате мы будем мертвы?

— Если не раньше. Разве что наши маузеры способны на чудо.

— Я готов стрелять.

— Больше чем музицировать?

— Да, Педро. Куда подевались эти котики?

— Похоже, удрали к родителям.

— Видимо, чтобы попросить их поторопиться с ужином.

— Все может быть.

— В хорошенький же переплет мы угодили.

Они пристроились за баррикадой. Сквозь щели берег просматривался как на ладони. Замора погасила фонарь, чтобы не расходовать понапрасну масло.

Сбежавшие львята, самец и самочка, играли перед самым входом в пещеру. Они прыгали, кусались и облизывали друг друга, точь-в-точь расшалившиеся котята. При этом далеко от родной пещеры не отходили. Всякий раз, когда взрослые подавали голос, львята отвечали, словно