Читать книгу - "Искатели приключений - Гарольд Роббинс"

— Да. Через полтора года его могут представить к досрочному освобождению. Естественно, при условии, что он не будет много болтать и не станет нарушать правил внутреннего распорядка.

Барон не спеша, со вкусом раскурил сигару.

— Какие, по-твоему, это повлечет за собой последствия?

— Вы говорите о бизнесе? — Джереми пожал плечами. — Ничего особенного, если иметь в виду, чего он добился на сегодняшний день. Если же у Марселя есть планы на будущее, то тут ему придется быть более осторожным: общественность с него глаз не спустит.

— Ясно, — задумчиво протянул барон.

Он уже принял решение отказать Марселю в финансовой поддержке его судовладельческой компании, созданной совместно с израильтянами. Само собой, это заставит Марселя продать свою долю акций, но компания уже достаточно прочно стояла на ногах, так что теперь управлять ею мог и один владелец — израильтяне. Конечно, с помощью банка. Барон затянулся и сказал:

— Со стороны вашего президента было мужественным шагом отозвать Макартура.

— Иначе он не мог поступить, — возразил Джереми. — Если бы он позволил Макартуру идти своим путем, вся страна оказалась бы ввергнутой в бездну новой войны.

Вот что значит воинственный склад ума! — начал размышлять вслух барон. — У вас — Макартур, у нас — де Голль, Знаете, они очень похожи, каждый из них считает себя Богом. Хотя Макартур — всего лишь его протестантская версия.

— Похоже, вы, французы, — рассмеялся Джереми, — отправили де Голля на запасной путь. Его партия растеряла все свое влияние.

— РПФ (Республиканская партия Франции) — это насмешка. Через несколько лет она просто исчезнет с политической арены. Но не де Голль. Уж он-то не уйдет в тень, как ваш бравый солдат.

— Что же он будет делать?

— Ждать. Видите ли, — продолжал барон, — французы пока еще не так преданы идее демократии, как американцы. Во Франции слишком много политических партий, кое-кто говорит даже, что их — по одной на каждого француза, так что власть постоянно находится в руках коалиции. А поскольку новые коалиции создаются чуть ли не ежедневно, значит, будут и новые правительства. Де Голль знает это, как знает и то, что отсутствие преемственности в правительстве неизбежно приведет страну к краху. Поэтому он будет выжидать, и, когда его время придет, он опять окажется во главе. И это станет концом Четвертой Республики.

— Народ, безусловно, будет против? Барон покровительственно улыбнулся.

— Типично американская точка зрения и насквозь ошибочная. Вы настолько свыклись с вашим самоуправлением, что совершенно забыли о том, каковы французы на самом деле. Обыкновенный француз, точно так же, как и любой обыкновенный европеец, готов простереться ниц перед фигурой, олицетворяющей власть... Да, наша революция произошла пораньше, чем ваша, но мы по-прежнему слепо следуем за лидером, едва он у нас появится. Наполеон же возвращался. Точно так же может вернуться де Голль.

— Ну, не думаете же вы, что он захочет короновать себя, — расхохотался Джереми.

— Кому об этом известно? — пожал плечами барон. — Только ему одному, а он ни с кем не делится. Одно можно сказать с уверенностью: когда он вернутся, он вернутся, чтобы властвовать, а не символизировать собою власть. — Голос барона дрогнул. — И кто его знает, может, он и прав. Очень может быть, что Францию действительно нужно гнать хлыстом к утерянному величию и гордости.

После того, как Джереми ушел, барон устало откинулся в кресле. Смежил веки. Еще год, подумал он, только год, чтобы Роберт окончательно утвердился в своей роли, и я смогу уйти. Говорить то, что окружающие хотят услышать, и в то же время сказать то, молчать о чем не имеешь права, — как же это изнуряет! Возможно, он и ошибается, но еще не так давно в мире все было гораздо проще.

Внезапно на память пришел молодой человек, который только что вышел из комнаты. Джереми ему нравился — быстрым умом, искренностью, даже своим, не совсем понятным — американским? — идеализмом. Вот за кого бы следовало выйти замуж Каролине. Странно, как это получилось, что она влюбилась в его отца. А, в общем-то, и не так уж странно: отец во многом был похож на сына.

Ему вдруг стало интересно: Джереми по-прежнему встречается с той немкой? Еще не так давно ходили слухи, что они вот-вот поженятся, но минул год, и ничего не произошло. Возможно, свадьбы вообще не будет.

Резким движением барон выпрямился в кресле. Рука его в нерешительности зависла над телефоном, но он тут же заставил себя снять трубку. В конце концов, почему бы и нет? Не такое уж это и безрассудство. Такое случалось и прежде: сын заключает брак с женщиной, которая одно время принадлежала отцу.

Ему ответила Дениз. Барон велел ей в эту же субботу организовать ужин и ни в коем случае не забыть пригласить на него Джереми Хэдли.

Марлен была вне себя от злости, Джереми понимал это по множеству признаков. Пока они добирались в машине до отеля, он взглянул на нее пару раз, но ей удавалось быстро отвернуться. Но, войдя в номер, она забыла о сдержанности.

— К черту! Не хочу их больше видеть! Никого!

Ее сумочка, перелетев через комнату, шлепнулась на пол у стены.

— В чем дело? Мне показалось, что вечер удался.

— Значит, ты еще глупее, чем я думал! Неужели ты не видел, чем занимался барон? Джереми посмотрел на Марлен.

— Нет. Скажи мне.

— Он же вешал на тебя свою дочь. Весь вечер только и слышалось: Каролина то, Каролина это. Неужели ты не заметил!

— Нет. Твое воображение начинает тебя подводить.

— Ты еще скажешь, что не видел, как они обращались со мной. Да меня как будто просто не существовало. Ты сидел во главе стола, рядом с бароном, напротив Каролины. А меня посадили в углу с двумя ничтожествами.

— Оставь, Марлен, — устало сказал Джереми. — У меня нет сил спорить с тобой. И потом, все это просто смешно. Мы с Каролиной старые друзья.

— Что же тут смешного? Если Каролина оказалась подходящей для твоего отца, то почему бы барону не подумалось, что она неплоха и для тебя? Всем известно, что она жила с твоим отцом!

Лицо Джереми побелело от гнева.

— Тебе лучше замолчать, — изменившимся голосом проговорил он. — Ты и так уже сказала много лишнего.

Но Марлен уже не могла остановиться, она чересчур завела себя.

— Только этого еще не хватало! Святой Хэдли, как же! Слишком долго мы с тобой знакомы. Я знаю все о твоей семейке! Я знаю, что твой старший братец Джим прячет свою вторую семью где-то в маленьком домике в Бруклине. А звезда немого кино, которую твой папочка до сих пор поддерживает деньгами? А твой младший братик, Кевин, что предпочитает розовощеких мальчиков в Нью-Йорке? А твои сестры, обменивающиеся мужьями по воскресеньям...

Она не договорила — Джереми, схватив ее за плечи, так принялся ее трясти, словно желал вытряхнуть из нее душу.