Читать книгу - "Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон"

Radical (PRR, Радикальная республиканская партия)[137]. Он родился и вырос в Мадриде. В Сируэле (Бадахос), в родном городе своего отца, женился на дочери богатого землевладельца. В начале своей карьеры он придерживался радикальных взглядов, но, получив место в парламенте, быстро стал правым. Во время своего короткого визита в Вильяфранка-де-лос-Баррос 23 апреля 1933 года Саласар Алонсо познакомился с Ампаро, женой другого, еще более богатого землевладельца, который был на много лет старше ее. Саласар Алонсо бросил собственную жену и детей и начал встречаться с Ампаро, которая стала навещать его в Мадриде. Строгий и идеалистичный доктор Вальина считал Саласара Алонсо «одним из самых бесстыдных и циничных людей», известных ему. Даже глава PRR, коррумпированный Алехандро Леррус, с тоской замечал: «Саласар Алонсо часто посещал дворцы, в которых я никогда не бывал, кроме как по служебным делам»[138]. В конце концов, как из-за прелюбодейного характера его отношений с Ампаро, так и несмотря на него, Саласар Алонсо оставил масонство и превратился в благочестивого католика[139].

На протяжении весны и лета 1933 года факт того, что социальное законодательство Республики просто игнорировалось, становился все более очевидным. В государственные биржи труда и арбитражные комитеты, известные как «смешанные жюри», никто не обращался, а работа предлагалась только тем, кто готов был выйти из профсоюза (буквально: «кто рвал свой профсоюзный билет»). Земля не обрабатывалась. Участились случаи расстрелов рабочих землевладельцами. В середине июня состоялось заседание национального комитета UGT, на котором рассматривался вопрос о переходе в анархистские и коммунистические организации членов, разочарованных усилиями социалистов по поддержанию дисциплины в условиях провокаций[140].

Рабочие – особенно в сельской местности – были вынуждены проявлять все бóльшую агрессию из-за отказа работодателей соблюдать социальное законодательство. Пока социалисты присутствовали в правительстве и могли предложить перспективу реформ, профсоюзы реагировали на призывы к дисциплине и терпению. Однако в течение некоторого времени Алькала Самора искал возможности отстранить от власти республиканско-социалистическую коалицию. Отчасти это объяснялось напряженностью его отношений с социалистами и личными трениями с Мануэлем Асаньей. В начале сентября, несмотря на то что парламент проголосовал за Асанью, президент предложил сформировать правительство коррумпированному лидеру PRR Алехандро Леррусу. Не имея возможности предстать перед парламентом без неминуемого поражения, Алькала Самора управлял страной при закрытых кортесах. Землевладельцы быстро пришли в восторг от сдержанной позиции новых министра сельского хозяйства Рамона Феседа Греса (регистратора собственности по профессии) и министра труда Рикардо Сампера (радикала из Валенсии). Новый министр внутренних дел Мануэль Рико Авельо назначил нескольких реакционных гражданских губернаторов, которые позволяли более или менее игнорировать большинство социальных законов Республики. В ущерб местным рабочим в южные провинции завозили дешевую рабочую силу из Галисии. За нарушения закона не наказывали[141]. Угасавшая вера социалистов в буржуазную демократию была неизбежно еще больше подорвана.

Об ужасающих условиях жизни южных селян рассказала известная писательница и драматург, социалист Мария Лехаррага, посетив одну из деревень в Ла-Манче. По прибытии она обнаружила, что местные социалисты не смогли найти зал для ее собрания. В результате напряженных переговоров они убедили местного фермера разрешить им воспользоваться его скотным двором. После того как свиньи и куры были отогнаны, при свете одной лишь шипящей ацетиленовой лампы началось собрание. В первом ряду сидели несколько несчастных женщин, у каждой из которых на коленях было по одному или несколько детей:

с бесформенными головами, соединенными с костлявыми тельцами тонкими, как палки, шеями, раздутыми животами, маленькими ножками, скрученными в невероятные фигуры, как у тряпичной куклы, и ртами, жадно глотавшими воздух за неимением лучшей пищи. Это Испания, которую мы застали, когда родилась Республика. За худыми и преждевременно постаревшими женщинами – кто может сказать, сколько лет женщине из кастильской или андалусской деревни: двадцать пять или двести с лишним? – стояли мужчины, самые старые из которых из слабости опирались на стену позади[142].

В первые два года существования Республики левые были потрясены упорством сопротивления тому, что они считали основополагающим гуманитарным законодательством. Однако после выборов в ноябре 1933 года заложенные в этот период хрупкие основы социально прогрессивной Республики безжалостно разрушили правые, которые использовали свою победу для восстановления репрессивных социальных отношений, существовавших до 1931 года. То, что правые получили такую возможность, вызвало большую горечь у представителей социалистического движения. Во многом это была их собственная вина, поскольку они совершили элементарную ошибку, отказавшись от предвыборного союза с левыми республиканскими силами и потому не сумев воспользоваться преимуществами избирательной системы. В результате они пришли к выводу, что выборы были недействительными. Социалисты получили 1 627 472 голоса, почти наверняка больше, чем могла бы получить любая другая партия, участвовавшая в выборах самостоятельно. Благодаря этим голосам они получили 58 мест в парламенте, в то время как PRR, набравшая всего 806 340 голосов, получила 104 места. Согласно подсчетам секретариата PSOE, объединенные правые получили в общей сложности 212 мест при 3 345 504 голосах, а разобщенные левые – 99 мест при 3 375 432 голосах[143]. То, что правые получили место в парламенте менее чем за 16 000 голосов, в то время как места левых «стоили» более 34 000 голосов, конечно, неприятно, но это не отменяет того факта, что главным фактором, определившим результаты, была тактическая ошибка самой партии, не сумевшей воспользоваться системой, которая благоприятствовала коалициям.

Тем не менее у социалистов имелись и другие, более существенные причины не признавать результаты выборов. Они были убеждены, что их лишили мест в парламенте в результате грубых нарушений при проведении выборов на юге страны. В деревнях, где один или два человека являлись единственными работодателями, было относительно легко получить голоса, пообещав работу или пригрозив увольнением. Голоса многих рабочих, находившихся на грани голодной смерти, можно было выменять на еду или одеяло. В Альмендралехо (Бадахос) местный аристократ покупал голоса за хлеб, оливковое масло и чоризо. Во многих деревнях Гранады и Бадахоса тех, кто посещал собрания левых, избивали охранники помещичьих хозяйств, а Гражданская гвардия стояла в стороне. Новые гражданские губернаторы, назначенные радикалами, допускали, чтобы «общественный порядок» контролировали вооруженные бандиты, состоявшие на службе у землевладельцев. Иногда при активном содействии Гражданской гвардии, а иногда просто при ее благожелательном нейтралитете им удавалось запугивать левых. В провинции Гранада Фернандо де лос Риос и другие кандидаты столкнулись с насильственным срывом своей предвыборной кампании. В Уэскаре де лос Риоса встретил ружейный огонь, а в Моклине правые забросали его машину камнями. В Херес-дель-Маркесадо местные касики наняли головорезов, которых вооружили и напоили. Де лос Риос