Читать книгу - "Медята. Сказка для храбрых сердец - Светлана Андреевна Синтяева"

разных вещах. Убегать от этого не надо, просто нужно соблюдать санитарные правила.

– Но почему же Ваня почти не пострадал, а вот Варя намучилась? – перебил папа.

– Дело в том, что у гетерозиготных близнецов могут отличаться группы крови. Это как раз ваш случай, – спокойно продолжил доктор. – Болезни могут неодинаково влиять на людей с разными группами. Бактерии и вирусы по-разному прикрепляются к клеткам, поэтому тяжесть течения отличается даже у брата с сестрой. Ваня оказался более устойчивым пациентом, а вот Варе повезло меньше. Но теперь, после консультации с коллегами, у которых огромный опыт лечения тропических болезней, мы переводим Варю в общее отделение. Увы, у нас, врачей средней полосы, ещё не было такой практики, но теперь мы знаем, что делать. После определения правильного диагноза Варя в первые же сутки пошла на поправку. Состояние из крайне тяжёлого перешло в удовлетворительное.

Мама с папой заулыбались и сильнее обняли Ваню.

– Ну а этого товарища, – показал на Ваню Николай Семёнович, – можно смело увозить домой. Он тут со всей больницей контактировал, и ничего. Честно говоря, давно у нас не было такого злостного нарушителя дисциплины. Режим не соблюдал абсолютно, где-то пропадал, сколотил целую шайку из местной шпаны. В общем, пора Ивану на выписку, пока он у нас тут всё вверх дном не перевернул.

Родители ошарашенно посмотрели на сына, который ни разу в жизни не получал замечаний по поведению. Ване захотелось смеяться и бегать. В нём как будто стали летать и лопаться разноцветные мыльные пузыри.

Выписка

Родители послали Ваню собирать вещи. Пока он поднимался по лестнице, разноцветные пузыри внутри полопались и стало грустно. Ваня нарочно медленно брёл по коридору мимо палат, как по улице, на которой живут самые любимые друзья. Он зашёл в их с Федей дом и сказал:

– Забирай теперь обе тумбочки и кровати можешь сдвинуть, чтоб как король ночевать.

– Ни к чему, я тоже скоро выписываюсь, – объявил Федя и тут же поделился: – Знаешь, я маме с папой сказал, что согласен на братика, только не на абы какого, а на моего. Мы с ним друг друга выбрали в братья. Я родителям сказал, что человек он надёжный, в бою проверен. Только, конечно, не говорил, в каком бою. Они б всё равно не поверили. В общем, выписываемся с Русланом вдвоём. Сначала я, а потом он, как мама с папой все бумаги получат.

– Хорошо ты придумал, вместе в сто раз лучше, – улыбнулся Ваня.

– Да, я раньше и не знал, что так весело, когда много народу, – сказал Федя. – И что одному? Скучно.

Ваня кивнул. Он теперь точно знал, что одному совсем не сладко. Бросил в пакет носки, зубную щётку. Переоделся из потрёпанной боевой пижамы в спортивный костюм. Ваня уже и забыл, как это – носить другую одежду. Из щели в потолке спустились дядюшка Соон, сэр Яша, Туточка, Сонюшка с Витамиром и другие медята.

– Варю сегодня вечером переводят из реанимации в палату к девочкам, мы будем следить за твоей сестрёнкой, заботиться о ней, – обещали медята.

А потом Витамир пожал Ване руку бирюзовой лапкой:

– Помни, что я твой самый преданный друг.

– Мы никогда не забудем того, что ты для нас сделал, – сказала Сонюшка и несколько раз ударила по полу фиолетовым хвостом.

Мама с папой уже ждали на улице. Ваня простился с Аглаей Петровной и другими медсёстрами и пошёл по коридорам, не оглядываясь. Он решительно толкнул дверь, чувствуя, как холодный воздух окатывает его, как вокруг шумит город. Быстро вытер глаза, чтобы родители не видели слёз.

Сестрёнка

Варя спускалась по лестнице в мохнатом халате с капюшоном. Она ступала осторожно, будто ступеньки могли рухнуть в пропасть. Варя напоминала свечку, которую только зажгли, – робкий огонёк лишь занимался, дрожа на сквозняке. Но на щёчках девочки снова рассыпались веснушки.

Ваня, который пришёл в больницу с мамой и папой, вскочил, бросился к сестрёнке. Казалось, он не видел Варю целый год. Настоящую Варю, а не восковую куклу, на которую Ваня смотрел из туннеля медят. От радости ему даже захотелось поднять сестру, но она оказалась слишком тяжёлой.

– Тихо, тихо, – засмеялась мама, – уронишь её, ребёнок после болезни.

Но они с папой тут же сами начали поднимать дочку, обнимать, целовать, и Варя обнимала их, ещё некрепко.

– Так долго я спала, – сказала Варя слабым голосом. – Мне всё время снились какие-то ящерицы с крыльями, они жужжали. Я говорила: «Оставьте меня в покое», а они не улетали. Потом прибежали разноцветные зверята, и Ваня с ними, а потом я проснулась. Теперь уже скоро до конца выздоровею, я знаю, и Николай Семёнович так сказал.

Мама зашуршала пакетами:

– Варенька, вот дядя Лёша передал, заезжал ко мне на работу из аэропорта. Как он переживает, что вы в больницу угодили. Может, даже больше, чем мы с папой. Измучился, даже записался на диспансеризацию, чтоб ему здоровье от и до проверили.

– Пусть не переживает, я даже рад, что попал в больницу. Теперь меня выписали, а я бы ещё здесь пожил и завидую тем, кто остался, – сказал Ваня серьёзно.

Родители не успели ответить, потому что с лестницы прямо на них ринулась толпа детей, эхо голосов разлетелось в вестибюле. Мелькали загипсованные конечности. Подростки тащили за руку малышей, Федя бежал с Русланом, Джон нёс на спине малышку Алину, которая заливалась смехом.

– Ванька! Журавлёв! – кричали они хором.

Мама с папой переглянулись – никак не ожидали, что у их тихого сына окажется столько друзей.

– Возьмите угощения, – Варя подала ребятам пакет. Пока шумели, разбирали фрукты, она шепнула Ване: – А я на празднике у медят была, свадьбу отмечали Витамира и Сонюшки. – Потом уже громче добавила: – Алёнку выписали, она вот это мне оставила.

Варя достала из кармана халата дельфинчика, исцарапанного, со смятыми боками.

– Не пойму, как он у Алёнки-то мог оказаться? – пожала плечами Варя.

– Я тебе всё-всё про это расскажу, – сказал Ваня с пылающими щеками, – только выписывайся поскорей и будем играть во что хочешь.

– У нас приёмные часы окончены, детям в столовую надо и на процедуры, – прервала их медсестра из регистратуры.

Ваня и родители нехотя поднялись. Ваня обнял сестру, друзей и вышел на холодный ветер. Оглянулся – в окно ему махали дети и медята, которые сгрудились на подоконнике. Он помахал