Читать книгу - "Медята. Сказка для храбрых сердец - Светлана Андреевна Синтяева"

льётся в ногу. Потом жжение, ещё один раз. Шприц убрали, в ноге потяжелело. Он похромал обратно в палату. Рядом неуклюже ступал Топотам, сэр Яша хлопал меховыми крыльями.

– Если тебе страшно, можешь в следующий раз завязать глаза бинтом, обнять игрушку, – предложил сэр Яша. – Но я знаю детей, которые даже любят посмотреть, как лекарство приходит в организм и начинается лечение. Лекарство – доброе, оно наш друг. Тысячи лет многие люди мечтали о таком. Они болели и никак не выздоравливали, проводили опыты, пытались найти нужную формулу. Теперь почти при любой болезни можно помочь, а некоторые инфекции совсем исчезли. Только вот не все лекарства можно проглотить в таблетках, поэтому иногда их вводят иголочкой. Но если тебе плохо, неприятно – дозволяется после процедур кричать в подушку, плакать, топать ногами. Можно написать на листочке про свои горькие чувства и разорвать на клочки. Пусть летят в тридесятое царство.

Ваня даже не улыбнулся, ему казалось, будто в ноге застряло железо. Ещё было грустно и обидно за себя и за Варю.

– Сэр Яша, почему с нами такое случилось? Все дети играют, ходят в школу, сейчас, наверное, бегают на перемене, а у меня даже идти сил нет. А Варя вообще не шевелится.

– Попасть сюда – не каждому такое выпадает, только очень особенным людям. Больница – настоящий лабиринт силы. Тот, кто его пройдёт, становится другим, смелым, очень смелым. Его уже ничто не испугает в жизни. Но такой шанс выпадает не всем, – сказал сэр Яша, исчезая за батареей.

После того как медёнок скрылся, в воздухе ещё долго висело свечение, а шаги Топотама слышались где-то за стеной.

В больницу приходит ночь

Как подводная лодка, которая опускается на дно моря, больница погрузилась в темноту. Стихли звуки и голоса. Даже медята не шуршали за стенами, только где-то далеко пощёлкивали приборы. Ваня всегда опасался такой молчаливой тьмы. Ему нужен был звук телевизора из комнаты родителей и ночник, который мама включала в детской перед сном.

Ваня забрался под одеяло, зажёг фонарик на лбу дельфинчика. Подумал: «Ничего особенного, пластик, как мама сказала». Он бы сейчас отдал и дельфина, и всё, что у него есть, только бы Варя выздоровела.

Потом Ваня вспомнил про серых, которые напали на Туточку; показалось, что во мраке он не один. Кто-то есть там, куда не достаёт луч фонарика. Сразу захотелось к маме, домой. Зубы застучали уже не из-за болезни, а из-за прохладной темноты палаты, в которой что-то скрывалось. Ваня даже дышать старался тихо, чтобы не растревожить мрак. В этой тишине он услышал грустный плач, похожий на песню лягушек в далёком пруду.

Лежать в темноте было невыносимо. Ваня накинул одеяло на плечи и вышел в коридор. Медсестра дремала на посту и не заметила, как он крадётся вдоль стены. Ваня быстро повернул за угол, пошёл на плач мимо палат, распахнул дверь, откуда доносился звук, и окаменел.

Там, в свете уличного фонаря, совсем маленькие дети возились в кроватках и плакали. А над ними кружили безобразные многоголовые ящеры, дымчатые, будто испачканные пылью. У некоторых были вороньи головы, у других – крысиные и ещё головы хорьков и змей. Ящеры сновали между прутьями кроваток, парили под потолком. От них исходил звук, как от жужжащих мух.

Коренастый карапуз размахивал колготками, пытаясь отогнать чудовищ. Те шипели, выпускали из пасти жёлтый пар, перелетали на другие кроватки, точно огромные насекомые. От отвращения и ужаса Ваня отступил. Он хотел закрыть двери и бежать без оглядки, спрятаться и забыть то, что увидел. Но ему стало жалко беспомощных малышей. Он зачем-то зажал нос, будто собрался нырять на глубину, и вошёл в палату.

Ящеры зашипели на Ваню, стали извиваться. «Вот вы какие, серые, – подумал Ваня, – хуже вас никого на свете нет». Он скинул одеяло с плеч, стал отгонять им чудищ. Но серые чувствовали его страх и хохотали.

Ваня заколотил в стену:

– Сонюшка, сэр Яша, помогите! Дядюшка Соон!

Ящеры подлетели к Ваниному лицу, облепили руки. Крысиные головы щёлкали зубами, змеиные вытягивали тонкий язык. Ваня сжался, ноги стали слабыми, в груди образовалась дыра, в которую летел ужас. Но тут с потолка посыпались Туточка, Сонюшка, сэр Яша, дядюшка Соон и другие, незнакомые медята. Их разноцветные глаза блестели в полумраке. Они стучали поварёшками, один медёнок бил в игрушечный барабан. Медята ринулись на ящеров. В воздухе серое смешалось с разноцветным, облако из медят и серых заметалось по палате, а потом серые съёжились и, толкаясь, залезли в щель под дверью.

Малыши

Когда серые уползли и исчезло жужжание, Ваня ясно услышал детский плач, который звучал здесь всё время. Медята принялись утешать малышей, гладить их по волосам.

– Почему они одни? – спросил Ваня. – Такие крошечные ведь с мамой должны в больнице лежать?

Медята смутились, Ваня почувствовал их растерянность.

– Понимаешь, – наконец сказал дядюшка Соон, – эти малыши растут без родителей. Их мамы ушли, потому что бывают разные случаи в жизни. Может быть, их заберут другие мамы, которые мечтают о маленьком ребёнке.

– Ты не думай, малышам помогают, – сказала Сонюшка, катая туда-сюда кроватку на колёсиках, чтобы укачать плачущего мальчика. – Просто у медсестёр и врачей столько дел, не получается долго сидеть в палате. Иногда надо жизнь других детей спасать. Вот сейчас много работы в хирургии, привезли мальчика после аварии. У твоей Вари показатели тоже не очень хорошие.

– Бывает, и мы, медята, заняты, – призналась Туточка. – Особенно зимой в гололёд, в сезон травм, или летом – в сезон отравлений. Вот тогда в палату беззащитных малышей врываются серые. Эти ящеры питаются болезнью, плохим настроением, слабостью. С малышами им легче всего – ведь те не умеют постоять за себя. И ещё грустят без мамы.

Ваня подошёл к кроваткам, ему захотелось взять детей на ручки. Он попытался поднять одного малыша, но тот оказался тяжёлым. Тогда он стал гладить малышей по волосикам, укрывать одеялами. Некоторые из них были мокрыми. Ване это было противно, но он всё-таки взял подгузники с пеленального стола и, как мог, не очень умело, переодел детей в сухое.

– Дай кашу, – широкоскулый карапуз, который прогонял серых колготками, показал на девочку в кроватке у окна.

Девочка смотрела на фонарь за окном задумчиво, как старушка.

– Алину накормить никак не можем, – объяснил сэр Яша.