Читать книгу - "История государства Российского - Николай Михайлович Карамзин"

Курляндиею и Семигалиею; Сигизмунд – южною Ливониею. Каждый из сих владетелей старался приобрести любовь новых подданных, ибо сам Иоанн, ужасный в виде неприятеля, изъявлял милость народу и дворянству в областях завоеванных. Но конец ордена еще не мог быть концом бедствий для стесненной Ливонии, где четыре северные державы находились в опасном совместничестве друг с другом и где каждая из них желала распространить свое господство.

В то время, когда шведское войско уже вступало в Ревель, Эрик предлагал нам мир и дружбу, но с условием относиться во всем к самому царю, не к наместникам новогородским, и выключить из прежнего договора важную статью, коею Густав Ваза обязывался не помогать ни Литве, ни ордену. Чиновники шведские в переговорах с московскими боярами сказали им в угрозу: «Император, король Сигизмунд и Фридерик Датский убеждают государя нашего вместе с ними воевать Россию. Послы их в Стокгольме, Эрик не дал им решительного ответа, ибо ждет вашего». Бояре объявили, что Россия семь веков следует одной системе политической и не изменяет старых своих обычаев. «В Швеции, – говорили они, – было много владетелей до Эрика: который же не сносился с Новым городом? Густав Ваза, не хотев того, видел ужасное опустошение земли своей28 и смирился. Густав славился мудростию, а Эрик еще неизвестен. Легко начать злое дело, но трудно исправить его. Иоанн захотел – и взял два царства: что сделал ваш король новый? Или снова утвердите грамоту отца его, или вы еще не доедете до Стокгольма, а война уже запылает – и не скоро угаснет ее пламя. Вы пугаете нас Литвою, цесарем, Даниею; будьте друзьями всех царей и королей: не устрашимся». Сия твердость принудила шведов возобновить старый договор. Хотя Иоанн не мог без досады сведать о происшедшем в Эстонии; хотя чиновники новогородские, посланные в Стокгольм с мирною грамотою, жаловались царю, что Эрик принял их весьма грубо (и даже предлагал им есть мясо в постные дни); хотя они дали знать королю, что мы не будем равнодушными зрителями его властолюбия, однако ж мир состоялся, ибо царь не хотел умножать числа врагов своих до времени, чтобы управиться с главным, то есть с Литвою.

Мы говорили о сватовстве Иоанновом: он не сомневался в успехе его, и весьма ошибся, к прискорбию своего самолюбия. Послы наши, отправленные в Вильну, торжественно говорили Сигизмунду о мире, а тайно о желании царя быть ему зятем. Им надлежало выбрать или большую сестру королевскую, Анну, или меньшую, Екатерину29, смотря по их красоте, здоровью и дородству. Они избрали Екатерину. Сигизмунд ответствовал, что для сего нужно согласие императора, князя брауншвейгского и короля венгерского30, ее покровителей и родственников; что приданое невесты, хранимое в польской казне, состоит из цепей, запон, платья и золота, всего на 100 000 червонных; что хотя и не следовало бы выдать меньшую сестру прежде большой, но он не противится сему браку с условием, чтобы Екатерина осталась в римском законе. Послы желали представиться невесте: им дозволили видеть ее в церкви и вручили портреты обеих сестер. Но Сигизмунд, уверенный в необходимости войны за Ливонию, считал бесполезным свойство с Иоанном. Прислав в Москву маршалка Шимковича будто бы для договора о мире и сватовстве, он требовал Новагорода, Пскова, земли Северской, Смоленска! Посол уехал, и неприятельские действия началися тем, что литовский гетман Радзивил31, вступив с войском в Ливонию, взял город Тарваст: осада продолжалась пять недель, а воеводы московские не успели дать ему помощи; собирались, готовились и не хотели слушаться друг друга, считаясь в старейшинстве между собою. Тогдашняя строгость Иоаннова не унимала зловредного местничества, и государь, казня вельмож за одно слово нескромное, за укорительный взгляд, за великодушную смелость, изъявлял снисхождение к сему старому обычаю. Подвиги нашего многочисленного войска состояли единственно в новом опустошении некоторых ливонских селений. Князь Василий Глинский32 и Петр Серебряный ходили вслед за Радзивилом и побили его отряд близ Пернау33. Литовцы, заняв важнейшие крепости, не остались в Тарвасте: Иоанн велел разорить сей город до основания.

Тогда Сигизмунд написал к царю, что, долго и бесполезно убеждав его оставить Ливонию в покое, он должен прибегнуть к оружию; что Радзивил, взяв Тарваст, выпустил оттуда россиян; что виновник кровопролития даст ответ Богу; что мы еще можем отвратить войну, если выведем войско из бывших орденских владений и заплатим все убытки, или Европа увидит, на чьей стороне правда и месть великодушная, на чьей – лютость и стыд. Вручителю письма, дворянину Корсаку, единоверцу нашему, бояре объявили, что ему не будет оказано посольской чести, ибо грамота королевская исполнена выражений непристойных; а царь отвечал Сигизмунду: «Ты умеешь слагать вину свою на других. Мы всегда уважали твои справедливые требования; но, забыв условия предков и собственную присягу, ты вступаешься в древнее достояние России: ибо Ливония наша, была и будет. Упрекаешь меня гордостию, властолюбием; совесть моя покойна, я воевал единственно для того, чтобы даровать свободу христианам, казнить неверных или вероломных. Не ты ли склоняешь короля шведского к нарушению заключенного им с Новым городом мира? Не ты ли, говоря со мною о дружбе и сватовстве, зовешь крымцев воевать мою землю? Грамота твоя к хану у меня в руках: прилагаю список ее, да устыдишься… И так уже знаем тебя совершенно, и более знать нечего. Возлагаем надежду на Судию Небесного: Он воздаст тебе по твоей злой хитрости и неправде».

Тогда Иоанн, уже решительно оставив мысль быть Сигизмундовым зятем, искал себе другой невесты в землях азиатских, по примеру наших древних князей. Ему сказали, что один из знатнейших черкесских владетелей, Темгрюк34, имеет прелестную дочь; царь хотел видеть ее в Москве, полюбил и велел учить закону. Митрополит был ее восприемником от купели, дав ей христианское имя Мария. Брак совершился 21 августа 1561 года; но Иоанн не переставал жалеть о Екатерине, по крайней мере досадовать, готовясь мстить королю и за Ливонию, и за отказ в сватовстве, оскорбительный для гордости жениха.

Однако ж, несмотря на взаимные угрозы, воинские действия с обеих сторон были слабы: Иоанн опасался хана и держал полки в южной России, где предводительствовал ими князь Владимир Андреевич; а Сигизмунд, расставив войско по крепостям в Ливонии, имел в поле только малые отряды, которые приступали к Опочке, к Невлю. Князь Петр Серебряный разбил литовцев близ Мстиславля, Курбский выжег предместие Витебска; другие воеводы из Смоленска ходили к Дубровне, Орше, Копысу, Шклову. Более грабили, нежели сражались. Пан Ходкевич35, предводитель Сигизмундова войска в Ливонии, убеждал наших воевод не тратить людей