Читать книгу - "Бриллианты в мраморе - Анна Милова"

может быть важно. Понаблюдайте за ними невзначай. Ведь ключ от комнаты всегда можно потерять или передать другому лицу.

У Санни закружилась голова. Тревожная пустота, глядящая на неё с оклада, будто навсегда отсекла всё самое светлое, что было в её жизни, будто смеялась над её верой и молитвой, угрожая холодом и злобой. Не нужно ей никаких разоблачений — пусть всё останется так, как есть, только бы не узнать ни в ком предателя.

— Обещаю Вам, что я лично буду вести это дело, — на прощание заверил её Трепов. — Найти виновных в святотатстве есть дело чести.

На поиски бриллиантов в городе ушло несколько дней. Сыщики тайной полиции обходили всех торговцев драгоценностями — от самых дорогих магазинов Невского проспекта, скупок, аукционов, ростовщиков, до самых мелких ломбардов городских окраин. Заглянули они даже в самые опасные, «злачные места» столицы — знаменитую «Вяземскую лавру» на Сенной площади. Но никаких следов четырёх бриллиантов нигде не нашлось.

— Ваше превосходительство! Обнаружили мы эти камни, — вскоре доложил Трепову его агент, — вот только сегодня их сдали к ростовщику в Коломне. По виду они самые и есть.

— Едем сейчас же! — Трепов выбежал из кабинета, на ходу застёгивая шинель.

Глава XI

Сеансы Фанни у Антокольского подходили к концу. Она позировала скульптору в гостиной своего дома на Английской набережной, полулёжа обнажённой в позе Венеры с крупным яблоком в правой руке. Антокольский сделал множество её карандашных рисунков, но несколько раз Фанни пришлось позировать прямо в мастерской скульптора.

Готовую мраморную статую возлюбленной Никола пожелал установить в их будущем собственном доме.

— Ты знаешь, я уже говорил papan о том, что если я когда- нибудь женюсь, то только на тебе. Или не женюсь никогда. — накануне зимы Никола вновь заговорил с ней о будущем.

— Вот как? И что же papan?

— Он сказал — «поглядим, как это у тебя получится», — улыбнулся Никола. — Но я-то знаю, что у нас всё получится.

— А спросить меня об этом не нужно?

Она вдруг стала какой- то чужой и холодной.

— Да, я понимаю, — помрачнел Никола, — ведь ты ещё ни разу не сказала мне, что любишь меня. Как бы я хотел в это верить! Когда я увидел тебя, а потом узнал ближе, то удивился тому, как ты похожа на мою матушку. А я ещё в детстве серьёзно говорил, что вырасту и женюсь на ней, и как papan тогда смеялся надо мной. И вот я встретил такую, как моя матушка. Да, позволь мне сделать тебе подарок, — Никола неловко вытащил из нагрудного кармана своей тужурки чёрную бархатную коробочку. — В знак бесконечности моей любви я хочу подарить тебе вот это. Надеюсь, тебе понравится.

Фанни взяла протянутую коробочку и раскрыла её. И тут же в ярком сиянии свечей её ослепила радуга света — там на чёрной бархатной подушечке лежали, обрамлённые золотой оправой, серьги с бриллиантами.

Фанни подошла к зеркалу и надела их. Её нежную розовую щёку и белую шею сразу будто осветили тысячи огней.

— Какая тонкая работа! Изумительно.

Что же ей теперь делать? Их скучная связь уже начинала тяготить её. И к тому же совсем недавно она получила новое признание в любви. В недавнем письме к ней Гера Голицын признался, что не в силах больше таить свои к ней чувства, и что, конечно, он понимает, что всё это не в правилах дружбы с Николой, но тогда пусть Фанни решит их участь сама.

Вот, пожалуй, на Гере можно остановить свой выбор. Его древний и богатый русский род достатком не меньше великого князя Константина. А его сын, мальчишка Никола? Ну кто позволит ему жениться на безродной американке? Даже если он и вздумает венчаться с ней тайно, рано или поздно об этом узнают и скандал тогда будет грандиозный. Его тут же лишат наследства, гвардейской службы и всех привилегий. И где они будут скитаться? Бог один знает, что тогда могут сделать с ней самой… И к тому же она старше него на целых пять лет! Пройдёт ещё год- два и он вновь увлечётся какой- нибудь актрисой. Да и сколько ей можно выдавать себя за певицу? Она всегда под разными предлогами отказывалась петь для него и его друзей. А вот с Герой ей можно быть ещё очень долго, даже если он «для приличия» и женится на равной себе женщине, то ни за что не бросит содержать Фанни — особняк, записанный на её имя, роскошный выезд, наряды, драгоценности, всё, что он ей обещает, навсегда останется при ней.

Так рассуждала она, весьма довольная своим хладнокровием и властью над мужчинами.

— И всё же, давай не будем слишком торопить события, — как всегда обворожительно улыбнувшись Николе, она нежно поцеловала его в щёку.

— Ваше высочество, я вынужден доложить Вам, что раскрыть тайну нашего дела мне пока не удалось, — говорил Санни генерал Трепов. — Не далее, как вчера мне казалось, что мы вышли на след преступников. Лично сам я ездил в Коломну, на квартиру к одному старику, выдающему деньги под заклад ценных вещей. Как раз незадолго после ухода моего агента к нему пришла некая молодая дама, представившаяся экономкой одного из почтенных семейств столицы, и объявила, что желает сдать за ненадобностью несколько своих камней. Дама была так мила, что ростовщик без проверки отдал ей за них желаемую сумму, но, к счастью, не замедлил сообщить об этом сыщику. В тот же вечер те её четыре бриллианта были отправлены к одному ювелиру, который, проверив их, показал, что эти камни фальшивые. Вот таким образом мы вышли ещё и на сеть авантюристов, промышляющих подделкой драгоценных камней, но что поразительно — те фальшивки были в точности, как Ваши бриллианты. А я было поверил, что мне повезло. — тяжело вздохнул генерал.

— Молодая дама… — задумчиво повторила Санни, — и здесь тоже молодая дама. Возможно, в этой молодой даме и кроется вся разгадка, — неожиданно для себя сказала она.

— Она уже арестована, Ваше высочество, и будет давать показания. Но… прошу меня простить — до окончания всех следственных действий я также буду вынужден поместить вашу фрейлину и горничную в арестный дом. Ваше высочество, прошу прощения, но у меня всё же есть основания подозревать ваших людей. И, заметив удивлённо- недовольный взгляд Санни, прибавил — Разумеется, обе дамы будут содержаться там в лучших условиях.

Глава XII

— Не уходи, прошу тебя, давай ещё немного побудем с тобой наедине. Мы