Читать книгу - "Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини"

старой итальянской драмы. Приложив старания, герцог представил девушке набросок первого акта, не лишенный лирического очарования.

В конце недели Бакингем заявил, что первый акт уже написан.

— Я трудился дни и ночи, побуждаемый вдохновением, которое внушили мне вы. Оно так велико, что я должен считать это сочинение скорее вашим, чем моим, особенно если вы отметите его печатью своего одобрения, — сказал герцог, словно речь шла о заранее решенном деле. — Когда вы позволите прочесть его вам?

— Быть может, лучше прочесть всю пьесу, когда ваша светлость закончит ее, — предположила девушка.

Судя по выражению лица, герцог был поражен ужасом.

— Закончу, не зная, обрела ли она форму, соответствующую вашим пожеланиям? — воскликнул он.

— Но дело не в моих пожеланиях, ваша светлость…

— Тогда в чем же? Разве я не пишу пьесу специально для вас, побуждаемый к этому вашим искусством? Могу ли я доводить ее до конца, терзаемый сомнениями, сочтете ли вы ее достойной вашего таланта? По-вашему, пьеса менее важна, чем одежда? Разве она не является одеянием для души? Нет, чтобы продолжать работу, мне требуется ваша помощь. Я должен знать, нравится ли вам первый акт, соответствует ли моя Лаура вашим дарованиям, и обсудить с вами дальнейший план пьесы. Поэтому я снова спрашиваю и во имя священного дела искусства умоляю не отказывать мне: когда вы выслушаете то, что я уже написал?

— Ну, коль скоро ваша светлость оказывает мне такую честь, то когда вам будет угодно.

Преклонение перед ее талантом, испытываемое человеком столь одаренным и занимающим такое высокое положение, бывшим на короткой ноге с королями и принцами, было настолько лестным, что подавило, по крайней мере временно, последние потуги интуиции Сильвии Фаркуарсон, предупреждающей ее против этого блистательного джентльмена. За неделю их отношения стали вполне дружескими, а его поведение оставалось безупречным и почтительным, поэтому она решила, что при первой встрече инстинкт обманул ее.

— Когда мне будет угодно? — переспросил Бакингем. — Это великая честь для меня! Ну, скажем, завтра?

— Если ваша светлость считает это удобным и принесет с собой первый акт…

— Принесу с собой? — Герцог поднял брови и скривил губы, окидывая взглядом тусклую уборную. — Надеюсь, вы не предлагаете мне, дитя мое, читать пьесу здесь? — И он засмеялся, словно отметая подобное предложение.

— А где же тогда? — спросила девушка, слегка сбитая с толку.

— Где же, как не у меня в доме? Какое иное место может для этого подойти?

— О! — испуганно воскликнула мисс Фаркуарсон. Инстинктивная тревога овладела ею снова, побуждая ее извиниться и отказаться от этого намерения. Но разум победил инстинкт. Было бы глупо обижать герцога отказом. Это выглядело бы оскорбительным, так как предполагало бы недоверие, а она вовсе не желала оскорблять его.

Бакингем сделал вид, что не замечает тревоги в голубых глазах девушки, и молча ожидал ответа, который последовал после минутной паузы:

— Но… у вас в доме… Что подумают обо мне, ваша светлость? Прийти к вам одной…

— Дитя мое! — прервал ее герцог с мягким упреком в голосе. — Неужели вы считаете, что я способен с такой легкостью предоставить вас в качестве пищи для грязных городских сплетен? Прийти одной? Успокойтесь! Несколько моих знакомых дам будут вместе с вами слушать написанное мною, возможно, мисс Сеймур из этого театра — для нее в пьесе имеется маленькая роль, — а также одна-две леди из Королевского театра. Наконец, придут и мои друзья; быть может, даже его величество почтит нас своим присутствием. Мы поужинаем в веселой компании, а после вы вынесете приговор моей Лауре, в которую вам предстоит воплотиться. Ну, ваши сомнения побеждены?

Они и впрямь были побеждены. Мысли девушки закружились в хороводе. Ужин в Уоллингфорд-Хаусе, где она будет в каком-то смысле почетной гостьей и где будет присутствовать сам король! Колебаться было бы чистым безумием — ведь это означало вступить в высший свет одним шагом. Правда, это сделали и другие актрисы — Молл Дейвис и малышка Нелли[913] из Королевского театра, но пропуском им послужил отнюдь не актерский талант. Она предпочла бы, чтобы мисс Сеймур не присутствовала при чтении, так как была весьма невысокого мнения о ее поведении. Но в пьесе для нее имелась роль, что оправдывало ее включение в число гостей.

Отбросив сомнения, мисс Фаркуарсон осчастливила его светлость согласием на его просьбу.

Глава 7

ЦЕЛОМУДРИЕ

Вечером того дня, когда Холлс повстречал Такера, и примерно в тот час, когда сэр Джон Лоренс тщетно доказывал в Уайтхолле целесообразность закрытия театров и других мест скопления народа в связи с появлением чумы в городе, его светлость герцог Бакингем сидел за ужином в веселой компании в большой столовой Уоллингфорд-Хауса.

За столом, накрытым на двенадцать персон, присутствовали одиннадцать человек. Стул справа от герцога пустовал, так как почетная гостья, мисс Фаркуарсон, еще не прибыла. В последний момент актриса прислала сообщение, что вынуждена задержаться дома и что если из-за этого ей придется лишиться чести отужинать за герцогским столом, то она, по крайней мере, успеет в Уоллингфорд-Хаус к чтению пьесы, которым его светлость осчастливит собравшихся.

Все это частично являлось вымыслом. Мисс Фаркуарсон не задерживало ничего, кроме пробуждения инстинкта, вновь предостерегшего ее против присутствия за ужином, предполагавшего наступление несколько более близких отношений с хозяином дома. Пьеса — другое дело. Следовательно, ей нужно прийти к концу ужина и началу чтения. Для пущей уверенности она решила явиться в Уоллингфорд-Хаус спустя два часа после назначенного времени.

Его светлость был весьма раздосадован сообщением и хотел задержать ужин до прибытия мисс Фаркуарсон, однако этого не позволили ему гости. Говоря по правде, первого акта будущей пьесы не существовало в природе, ибо герцог еще не написал ни единой строки и едва ли намеревался делать это в будущем. Таким образом, ужину предстояло стать единственной процедурой приема, и, следовательно, как бы поздно ни пришла Сильвия Фаркуарсон, она все равно застала бы собравшихся за столом. Ее опоздание ничего не меняло, и пустой стул справа от герцога терпеливо ждал почетную гостью.

Время шло, и веселая компания становилась еще веселее. Разумеется, за столом присутствовал Этеридж, бывший подлинным организатором собрания. Этот талантливый и элегантный распутник уже тогда славился пристрастием к вину, которому предстояло свести его в могилу во все еще молодом возрасте. Неподалеку от него сидел Седли,[914] еще один одаренный повеса, чья хрупкая, почти женская красота составляла причудливый контраст с характером буйного гуляки. Юный Рочестер[915] также находился бы здесь, если бы не попал в Тауэр за глупую