Читать книгу - "Форт - Бернард Корнуэлл"

Присутствующие в изумлении уставились на него. Уодсворт и сам удивился собственной внезапной ярости и грубым словам. Он попытался умерить свой пыл, но гнев все еще кипел.

— Зачем мы здесь? — потребовал он ответа. — Не для того, чтобы строить батареи или стрелять по кораблям! Мы здесь, чтобы захватить их форт!

— Но… — начал Ловелл.

— Мы требуем у коммодора морпехов, — перебил Уодсворт своего командира, — собираем всех до единого и атакуем! Атакуем! — Он обвел взглядом каюту, видя скепсис на слишком многих лицах. Те, кто выступал за прекращение экспедиции во главе с полковником Ревиром, были ярыми сторонниками своей точки зрения, в то время как те, кто все еще желал продолжать осаду, были в лучшем случае равнодушны. — Коммодор, — продолжал Уодсворт, — не желает входить в гавань, пока там есть орудия, угрожающие его кораблям. Так заверим же его, что мы заставим эти орудия умолкнуть. Мы заведем людей в тыл вражеского укрепления и атакуем! И коммодор нас поддержит.

— Коммодор… — начал Ловелл.

Уодсворт снова прервал его.

— Мы ни разу не предложили коммодору нашу полную и безоговорочную поддержку, — с нажимом произнес он. — Мы просили его уничтожить корабли до нашей атаки, а он просил нас уничтожить форт до своей атаки. Так почему бы не пойти на компромисс? Мы атакуем вместе. Если он будет знать, что наши сухопутные силы идут на штурм, у него не останется иного выбора, кроме как поддержать нас!

— Возможно, прибудут регулярные войска, — вставил Маккоб.

— С «Дилиджента» вестей нет, — сказал Ловелл. «Дилиджент», быстроходный бриг Континентального флота, захваченный у британцев, был поставлен в устье реки Пенобскот в качестве сторожевого корабля, чтобы предупреждать о приближении любых судов, но его капитан, Филип Браун, не прислал никаких сообщений, из чего Ловелл заключил, что до прибытия любых подкреплений, для той или иной стороны, оставался по меньшей мере день.

— Мы не можем ждать, пришлет ли нам Бостон войска, — настаивал Уодсворт, — к тому же, приход британских подкреплений столь же вероятен! Нас послали сюда выполнить вполне определенную задачу, так ради всего святого, давайте сделаем это! И сделаем сейчас, пока враг не усилился.

— Сомневаюсь, что мы сможем сделать это сейчас, — сказал Ловелл, — может, завтра?

— Тогда завтра! — в сердцах бросил Уодсворт. — Но давайте сделаем это! Давайте сделаем то, за чем мы сюда пришли, то, чего ждет от нас наша страна! Давайте сделаем это!

Наступила тишина, которую нарушил Ловелл, светло оглядев каюту.

— Нам определенно есть что обсудить, — сказал он.

— И давайте не будем обсуждать это, — сурово произнес Уодсворт, — а примем решение.

Ловелл был ошеломлен такой настойчивостью своего заместителя. На мгновение показалось, что он попытается вернуть себе главенство в каюте, но лицо Уодсворта было мрачным, и Ловелл уступил требованию.

— Очень хорошо, — натянуто сказал он, — мы примем решение. Прошу всех, кто за предложение генерала Уодсворта, обозначить это сейчас.

Рука Уодсворта взметнулась вверх. Ловелл помедлил, затем поднял и свою. Другие последовали примеру Ловелла, даже те, кто обычно поддерживал прекращение осады. Все, кроме одного.

— А кто против? — спросил Ловелл.

Полковник Ревир поднял руку.

— Объявляю предложение принятым, — сказал Ловелл, — и мы будем умолять коммодора поддержать нас в завтрашней атаке.

Следующий день был пятницей, тринадцатым августа.

* * *

Утром в пятницу тринадцатого стояла ясная погода. Ветер был слабым, тумана не было, а это означало, что батарея мятежников на Кросс-Айленде открыла огонь с первыми лучами солнца, как и более далекое 18-фунтовое орудие на северном берегу за полуостровом. Ядра с силой врезались в корпуса британских шлюпов.

Капитан Моуэт смирился с обстрелом. Он дважды менял позицию своих кораблей, но теперь ему некуда было отступать, если только не уводить шлюпы далеко от форта. Помпы на всех трех шлюпах работали без остановки. Матросы, налегая на огромные рукояти, распевали шанти[38]. Плотник «Олбани» латал корпус, как мог, но тяжелые 18-фунтовые ядра с дикой силой рвали дубовую обшивку.

— Я удержу ее на плаву, сэр, — пообещал плотник Моуэту на рассвете. Он законопатил три жуткие пробоины у ватерлинии шлюпа, но настоящий ремонт придется отложить до тех пор, пока шлюп не удастся вытащить на берег или поставить в док.

— К счастью, они все еще бьют слишком высоко, — сказал Моуэт.

— Молитесь Богу, чтобы так и продолжалось, сэр.

— Надеюсь, что ты, грешник, молишься! — бросил Моуэт.

— Денно и нощно, сэр, денно и нощно. — Плотник был методистом и держал в кармане своего фартука затрепанную Библию. Он нахмурился, когда ядро мятежников ударило в гакаборт, осыпав корму осколками. — Починю надводный борт, как только закончим с нижними поясами обшивки, сэр.

— Надводный борт подождет, — сказал Моуэт. Ему было все равно, как ободранно выглядит его корабль, лишь бы он держался на плаву и мог вести огонь из орудий.

Сейчас эти орудия молчали. Моуэт рассудил, что его девятифунтовые пушки нанесут мало вреда батарее на Кросс-Айленде, а ни одно из его орудий не было достаточно мощным, чтобы достать до новой батареи на севере, и потому он не тратил порох и ядра на мятежников. Одно из двенадцатифунтовых орудий капитана Филдинга, стоявшее в форте, било по Кросс-Айленду — огонь, который служил лишь для того, чтобы держать мятежников в укрытии среди деревьев. С берега донесся треск мушкетов. В последние несколько дней этот шум не утихал. Люди Маклина просачивались в леса у перешейка или рыскали по полям и сараям поселения в поисках патрулей мятежников. Они делали это без приказа, и Маклин, хотя и одобрял рвение, стоявшее за такой охотой на мятежников, приказал прекратить ее. Моуэт предположил, что шквал выстрелов исходил от легкой роты капитана Каффре, которая не прекращала беспокоить вражеские порядки.

— На палубе! — крикнул дозорный с фок-мачты. — Человек за бортом!

— У нас человек за бортом? — потребовал ответа Моуэт у вахтенного офицера.

— Нет, сэр.

Моуэт пошел на нос и увидел, что со стороны входа в гавань к «Олбани» действительно плывет человек. Он выглядел изможденным. Сделав несколько гребков, он повисал в воде, а затем снова слабо пытался плыть, и Моуэт крикнул боцману, чтобы тот бросил ему конец. Человеку потребовалось мгновение, чтобы найти линь,