Читать книгу - "Домовёнок Кузя 2. Официальная новеллизация - Ира Данилова"

И все смеялись так, словно единственный, кого и правда не существует, – это домовёнок Кузя. Впрочем, уже под скамейкой в школьном спортзале он понял, что в этом мире был совсем один такой – маленький, смешной, добрый, но страшно невезучий и совсем никому не нужный.

Может, если бы он остался сидеть за фикусом на подоконнике и прямо сейчас смотрел в окно, Кузя понял бы, что ошибался. Потому что в то самое время к их многоквартирному дому сначала подлетел странный веник из красноватых ивовых прутьев. Покружил немного перед окнами, позависал возле каждого, позаглядывал в форточки. Чуть погодя к подъезду подбежала маленькая чумазая и лохматая домовая в зелёном сарафанчике, отдышалась, задрала голову, поморгала большими круглыми глазами, почесала за ухом и пропищала:

– Ох и огромный какой человейник! Вот это да! – и тут же вслед за веником юркнула в Кузин с Наташей подъезд.

А тут и Наташа с Серёжей пришли в комнату с ватрушками в руках, пирожками в зубах и такими улыбками на лицах, что Кузя отвернулся, забился в тёмный угол шкафа, замотался в Наташину блузку и закрыл глаза. Посидел так немного, попытался заткнуть уши Наташиными колготками, но острый, как у кота, слух так просто не заткнёшь. Пришлось ему слушать Серёжины глупости про Наташино сочинение, совершенно непонятные нормальному домовому:

– «Кузя очинь крутой дамавой и самый лутший друк!» – начал Серёжа.

– Глупости, конечно, но я не знала, что писать, – вздохнула Наташа.

– Глупости, ага, – прошептал Кузя и забился поглубже в одежду.

– Орфография, конечно, хромает. Но фантазия у тебя что надо! – принялся успокаивать её Серёжа. – Тебе бы фэнтези писать и сказки всякие, а не сочинения.

– Тебя-то мы спросить забыли, – буркнул Кузя и перевернулся на другой бок.

– Ну ладно, раз тебя так к сказкам тянет, напиши о том, что в сказках всё по-настоящему, – предложил Серёжа.

От удивления Кузя открыл глаза и уставился в беспросветную темноту.

– Короче, гидроскутер – это у нас что?

– Что? – весело переспросила Наташа.

– Сапоги-скороходы! А самолёт?

Наташа засмеялась ещё громче.

– Гуси-лебеди! А холодильник – это скатерть-самобранка!

– Квадратная, ага! – захохотала Наташа.

– Прямоугольно-параллелепипедная, – поправил её Серёжа. – Или ещё можно сказать, что кубоидная.

– Как моя голова на математике, – заметила Наташа. – Но ты так интересно рассказываешь! Это лучше любой сказки!

На это Кузя шумно вдохнул носом воздух вместе с ворсинками Наташиного свитера и чихнул.

– Это кто там у тебя чихает? – насторожился Серёжа. – Выпусти кота. У меня, конечно, аллергия на кошек. Весь класс в курсе после того, как мы отнесли в приют для бездомных животных гуманитарную помощь, а из приюта принесли всего распухшего меня. И спасибо тебе за заботу. Но он же живой. И я не буду с ним целоваться, как в тот раз. Я всё понял.

– Да нет у нас никакого кота! – Шкаф тряхнуло, свет из щели перегородила Наташина спина. – Это просто старый шкаф. Мы его из деревенского дома привезли. Там… Там…

– Моль?

Наташа ничего не ответила, а Серёжа засмеялся и начал подсказывать:

– Там… Текстильные изделия. И древесина…

– Усыхает! – подхватила Наташа на Серёжином языке. – Точно! Там усыхает древесина!

– И чихает. Открывай.

Раскинувшего тряпичные ручки голубоглазого Кузю залил комнатный свет. Наташа взяла его, повертела в руках, переложила на полку пониже.

– Это что? – полюбопытствовал Серёжа.

– Кукла. Папина. Я в них уже давно не играю.

– Да не про это. Что за древесина такая? Дуб или сосна? Или ДСП? Пытаюсь понять, что это так шумно усыхает?

– Вы там ещё не засохли, друзья? – послышался с кухни голос Бабы Яги. – Я вам ещё чайку заварила. И блинцов испекла. Бросайте свои уроки, бегите сюда. Наташа, хоть в комнату забери, раз вам там интереснее.

Наташа побежала за чаем с блинами, а Серёжа закрыл шкаф, постучал по дверце и прислушался:

– Ты, наверное, дуб.

– А ты дятел! – ответили из шкафа.

Серёжа распахнул шкаф, но никого, кроме тряпичной куклы да разноцветных стопок Наташиной одежды, не увидел.

Он снова закрыл шкаф. Снова стукнул по нему пару раз. Подумал, отошёл на пару шагов и заметил карандаш. Тот медленно катился к краю идеально ровного Наташиного стола, аккуратно огибая раскиданные тетради, подставку для книг и калькулятор.

Дверь шкафа шарахнула за спиной.

Серёжа обернулся. Никого.

Тюль на окне медленно поднялся и так же плавно опустился. Что-то невидимое стукнуло в оконное стекло.

С полки над Наташиным столом, глухо грохнув, упала книга. Ещё одна. И ещё.

Горшок с кактусом дёрнулся, проехал по подоконнику туда-сюда, будто в нерешительности или глубоком раздумье, подпрыгнул и сиганул на пол, разлетевшись по мягкому ковру на мелкие черепки и комья влажной земли.

– Не может быть! – сдавленно прохрипел Серёжа и кинулся наутёк.

Он залетел в ванную, открыл воду, сунул голову под ледяную струю. Посмотрел в зеркало на свою мокрую чёлку, на стекающие по побледневшему лицу ручейки.

– Переучился, кажется.

Серёжа утёрся рукавом, снова всмотрелся в запотевшее зеркало. На нём чей-то невидимый палец не спеша выводил кривым почерком: «Ухади атсудава».

– Ладно, сейчас, – прошептал мокрый Серёжа и потянулся за белоснежным полотенцем.

Но то взлетело к потолку и ухнуло:

– Бу!

– А-а-а-а! О-о-о-о! – кричал Серёжа, пока натягивал свои слишком чистые ботинки и судорожно перебирал куртки и пальто на крючках в поисках своей ветровки.

Он не заметил Наташу с подносом и даже не подумал попрощаться, во что никогда не поверила бы его мама, которая учила своего сына быть вежливым ещё до его рождения. Поэтому каждый день она читала ему, ещё не родившемуся, книги по этикету, а также разные научные энциклопедии.

– Хочешь, почитаю тебе на ночь «Большую советскую энциклопедию», Наташечка? – выглянул Кузя из ванной, вытирая лоб белоснежным полотенцем. – Раз тебе сказки не нравятся. У твоего папы в кабинете тридцать томов. Научные истории с продолжением! Нет ничего интереснее! А?

– А ты всё испортил, – спокойно сказала Наташа, поставила поднос с чаем и блинами на скамейку в прихожей, прошла мимо Кузи, будто его и правда не было, и хлопнула дверью.

– А ничего, что он сюда уже испорченный пришёл? – пробормотал домовёнок и потопал прочь из квартиры.

– Что за шум, а драки нет? И дверь не закрыли! А что здесь происходит, вообще?! – выглянула из кухни Баба Яга. – Поговорить по работе три минуты нельзя. Сразу изба нараспашку, полотенца на полу, блины в прихожей. Тьфу!

Сообразив, что плюнула прямо в блины, Яга подкинула поднос к потолку и щёлкнула пальцами с идеальным маникюром. Чай испарился из чашек, блины разлетелись и растворились в воздухе, а посуда ускакала и укатилась обратно в кухню и, весело звеня, принялась запрыгивать в посудомоечный шкаф российской разработки «Осколково» «Федора 2026».

– Жаль, с подростками не всё