Читать книгу - "Маоисты в Индии. Сборник переводов о движении наксалитов - Хобб"

их, я почувствовал себя Махараной Пратапом»[288] в номере журнала Tehelka за 1 сентября 2007 г.).

Глазная операция, да? Ну, может быть, ему действительно срочно необходимо заменить те очки убийцы, через которые он, по-видимому, рассматривает мир, на что-нибудь менее безмозглое и менее опасное.

30 июля 2014 г. Майя Коднани, бывший министр правительства Моди в Гуджарате, осуждённая на 28 лет лишения свободы за роль «авторитета» в той же самой резне в Народа Патийя, была освобождена под залог Высшим судом Гуджарата. Коднани врач по профессии и она утверждает, что страдает от туберкулёза кишечника, болезни сердца, клинической депрессии и болезни позвоночника. Исполнение приговора в отношении её было отложено.

Амит Шах, также бывший министр в правительстве Моди в Гуджарате, был арестован в июле 2010 г. и обвинён в том, что отдал приказ о внесудебной расправе с тремя людьми — Сохрабуддином Шейхом, его женой Каусар Би и Тулсирамом Праджапати. ЦБР[289] предоставило записи телефонных переговоров Шаха, показывающие, что он находился в постоянном контакте с полицейскими чиновниками, которые незаконно удерживали названных выше людей перед тем, как их убить, и показало, что количество телефонных звонков между ним и этими полицейскими чиновниками резко возросло в эти дни. Амит Шах был освобожёдн под залог через три месяца после его ареста. (Впоследствии, после ряда странных и загадочных событий, его полностью освободили от наказания). В настоящее время он является председателем БДП и правой рукой премьер-министра Нарендры Моди.

22 мая 1987 г. Провинциальные вооружённые полицейские силы (ПВПС) погрузили в фургон 42 мусульман, хладнокровно расстреляли их на окраине Хашимпуры и бросили их тела в канал. Девятнадцать полицейских ПВПС проходили обвиняемыми по этому делу. Всем им было позволено оставаться на службе, получать повышения и бонусы наравне с остальными. Спустя тринадцать лет, в 2000 г., 16 из них были заключены под стражу (остальные трое к этому времени умерли). Их немедленно освободили под залог. Несколько недель назад, в марте 2015 г., всех 16 оправдали за недостатком доказательств.

Хану Бабу, преподаватель Делийского университета и член Комитета защиты и освобождения Саибабы, недавно смог пообщаться с ним в больнице в течение нескольких минут. На пресс-конференции 23 апреля 2015 г., которую журналисты по большей части проигнорировали, Хану Бабу рассказал про то, как проходила эта встреча: д‑р Саибаба, лежащий под капельницей, сел на постели, чтобы поговорить с ним. Над ним стоял охранник с автоматом Калашникова, прицелившись ему в голову. Он был обязан удостовериться, что заключённый не убежит на своих парализованных ногах.

Выйдет ли д‑р Саибаба из центральной тюрьмы Нагпура живым? Хотят ли его выпустить живым? Многое свидетельствует о том, что нет, не хотят.

Это то, с чем мы миримся, за что мы голосуем, на что мы соглашаемся.

Это — мы.

Письмо Кишенджи матери[290]

Нижеследующее письмо было написано Кишенджи, бывшим членом Центрального комитета КПИ (маоистской), который был убит в так называемом боестолкновении в Западной Бенгалии в ноябре 2011 г. (его настоящее имя — Маллоджула Котесвар Рао). Письмо было написано до его смерти. Его перевёл с оригинала на телугу Анишетти Шанкар и прислал нам из Низамабада, Телангана, для публикации в нашем журнале по случаю Дня матери[291] 8 мая 2016 г.

Мама!

У тебя всё хорошо? Народ защищает лесных братьев и сестёр[292], несмотря на репрессии со стороны государства и зачистки сил безопасности. Правительство усиливает репрессии, когда народные движения идут на подъём. Здесь всё хорошо. Ты, наверно, видела студентов в Хайдарабаде! Телангану так и не создали, несмотря на постоянную борьбу студентов Османского университета и университета Какатийя, различных политических партий и самопожертвований и самоубийств молодёжи на протяжении десятилетий. Мы поддерживаем отделение Теланганы. Но, более того, мы поддерживаем демократическую Телангану, демократическую Дандакаранью и демократический Лалгарх. Мы сражаемся даже за отдельный Гуркаленд[293]. Борьба будет продолжаться, пока не воплотятся в жизнь надежды на отдельный штат. Все политические партии хитро обходят вопрос Теланганы. Но мы с самого начала требовали и боролись за отделение Теланганы — и за демократическую Телангану! Чтобы отвлечь внимание от этого вопроса, в партии Конгресса идёт групповая борьба, а под руководством бывшего главного министра штата Росайи[294], они раздавали бесплатный рис во всех районах. Всё это не остановит надежд народа на отделение Теланганы. Чтобы отвлечь внимание от этого вопроса, они проводят хангама, объявив о введении четырёхпроцентных резерваций для мусульман. Чтобы выжить, Конгресс, БДП и ТДП[295] — все они плывут в одной лодке.

На этот раз премьер-министр Манмохан Сингх и полицейский министр Чидамбарам положительно отнеслись к отделению Теланганы, имея в виду яростное сопротивление, оказанное студентами Османского университета и университета Какатийя. Однако, никаких попыток выполнить это обещание не было. Мы поддерживали Телангану как часть нашей борьбы за права. Правительство, прикрываясь тем, что мы поддерживаем это дело, хочет сокрушить движение. Как это было и в Лалгархе, в Османском университете разместили дополнительные [полицейские] силы. Народ знает, кого поддерживают маоисты. Это скромная цель нашего движения, защищать Хайдарабад, историю народа, мусульман, индусов, адиваси и угнетённых, от хватки правителей. Демократизация Теланганы и борьба за федеративную Индию — вот единственная цель маоистов.

Государство объявило нам войну. Движение развивается с такой повесткой дня — «земля — угнетённым, земля — племенам». Все эти Манмоханы Сингхи, Навины Патнаики, Чидамбарамы распродали тысячи акров земли компаниям «Джиндал», POSCO, «Тата» в Ориссе, Чхаттисгархе и Джаркханде. Когда сорок тысяч акров земли отдали мультинациональным корпорациям, народ стал бороться разными путями и даже готовился пролить кровь за землю. Мы заодно с этими людьми! Ты, может быть, знаешь, что под нашим руководством идёт народная война в защиту прав племён.

Мама!

От имени лакхов таких же матерей, мы сражаемся против обмана и жульничества, которые господствуют на территориях племён. На равнинах наши нормальные бринджалы исчезают, и им на смену идут генномодифицированные бринджалы[296]. Мы против этого, и против нас начинают операцию «Зелёная охота». Правительство обманывает СМИ, говоря, что меня вместе с некоторыми другими товарищами убили в боестолкновении 25—26 марта. Я и все другие товарищи в безопасности. Народ защищает нас, заботится о нас.

Мама!

Не плачь.

Не только ты одна. О, кроры матерей Индии!

Мы в безопасности и с нами всё хорошо. Все твои сыновья — в великой битве. Если мы выиграем эту битву, будет