Читать книгу - "Кремлевский визит Фюрера - Сергей Кремлев"

Самому тридцатишестилетнему Муссолини в его полицейском досье была дана следующая характеристика:

«Муссолини — человек сладострастный, о чем свидетельствуют его многочисленные связи с женщинами… В глубине души он очень сентиментален, и это привлекает к нему людей. Деньги Муссолини не интересуют, что создает ему репутацию бескорыстного человека. Он очень умен, любезен и хорошо разбирается в людях, знает их недостатки и достоинства. Склонный к проявлению неожиданных симпатий и антипатий, иногда бывает крайне злопамятным».

Итальянской полиции в точном психологическом анализе не откажешь, хотя надо заметить, что дуче мог быть и добро памятным…

В Женеве, в ранней юности, когда покинувший Италию Бенито не имел в кармане ни гроша, зато носил на шее медальон с портретом Карла Маркса, он жил в одной квартире с болгарским студентом-медиком Томовым… В то время Бенито — по словам Томова — был «не просто красным, а кроваво-красным» и заявлял, что буржуазию надо не просто экспроприировать, а истреблять физически…

Прошло три десятка лет, из-за неисправности судна, на котором доктор Томов плыл из Стамбула в Марсель, ему пришлось задержаться в Неаполе. И он дал знать о себе дуче…

Рассказывая об этой истории земляку и коллеге, советскому разведчику Ивану Винарову, доктор вынул пачку фотографий: они и дуче на вилле «Торлония», в автомобиле, на лодке, в кабине самолета с дуче в кресле пилота, на теннисном корте… В углу одного из фото надпись: «Моему незабываемому другу в память о незабываемой молодости, проведенной в незабываемой Швейцарии».

В той же стопке лежали и личные письма дуче — на бело-синей рисовой бумаге в шикарных конвертах с национальным итальянским гербом и штампом «Личная канцелярия дуче»… И в одном из них — строки: «Вновь приглашаю в Италию. Если тебя не устроит должность врача дуче, возглавишь какую-нибудь клинику… Или, если хочешь, я тебя сделаю крупным администратором в области здравоохранения… »

В декабре 1921 года на учредительном съезде Национальной фашистской партии была принята программа, где говорилось: «Функции государства должны быть сведены к заботе о поддержании в стране политического и правового порядка»…

А стоя во главе Италии, дуче на пятилетнем собрании режима заявил:

— Для фашизма государство не ночной сторож, занятый только личной безопасностью граждан; также не организация с чисто материалистическими целями для гарантии известного благосостояния и относительного спркойствия социального сосуществования, …и даже не чисто политическое создание без связи со сложной материальной реальностью жизни отдельных людей и народов.

В «Доктрине фашизма» в 1932 году он был еще более категоричен: «Для фашизма государство представляется абсолютом, по сравнению с которым индивиды и группы только „относительное“… Индивиды и группы мыслимы только в государстве».

Дружины-«фашио» дуче Муссолини громили рабочие кварталы… Но фашистский премьер-министр Муссолини уже в 1923 году вводит пятидневную рабочую неделю с 8-часовым рабочим днем, запрещает ночные работы для женщин и юношей, устанавливает страхование от несчастных случаев, назначает пособия по безработице, по болезни и на детей. Создаются женские консультации и строятся родильные дома… Резко падает детская смертность.

Общая сумма пособий для детей — 344 миллиона лир в год. Это примерно 15 миллионов тогдашних очень весомых долларов. Для 20-х годов в Европе не так уж и мало…

Дуче-премьер начинает также открывать летние лагеря для детей из малообеспеченных семей, спортивные и игровые площадки, туристические базы для трудящихся… Уже в 1926 году в спортивно-военизированных лагерях «Балилла» и в организации «Молодые фашисты» прошли подготовку 2 миллиона подростков.

А число безработных уменьшается с 541 тысячи в 1921 году до 122 тысяч в 1923-м…

Тридцатые годы для Италии — это годы весьма широких социальных программ, и даже мировой экономический кризис сказывается на ней мало.

На дуче восхищенно смотрела вся Италия. Да и не она одна — об уважении к нему заявлял Махатма Ганди… А это чего-то да стоило…

Кампания в Эфиопии не была однозначно идеей дуче. Достаточно сказать, что в армию ушли добровольцами давний противник дуче социалист Лабриола и Бенелли, враждебно настроенный к дуче после смерти Маттеотти. Депутат Марио Бергамо обличает лицемерие и алчность англосаксов… А итальянская масса не понимает, почему мировые колониальные державы Англия и Франция протестуют против того, чем сами занимаются весь XX век…

Да, Советскому Союзу стоило тогда тоже удивиться и просто промолчать. Мы же — в отличие от д'Анунцио — не собирались «держать» Африку… Зато имели с Италией хорошие и расширяющиеся торговые связи.

Не было большой нужды идти нам и в Испанию… Шансов на победу там братьев по классу изначально не имелось никаких — Народный фронт Испании был рыхлым и либерально-буржуазным. Зато в устранении из Испании германского и итальянского влияния были очень заинтересованы англосаксы, имевшие на Пиренейском полуострове немалые экономические интересы.

То есть наши парни, сами о том не догадываясь, воевали в Испании в немалой степени за интересы лондонского Сити. И еще в мае 1939 года за это расплачивались— франкисты держали в плену 102 моряка из экипажей захваченных советских теплоходов «Комсомолец», «Катаяма», «Цюрупа» и «Макс Гельц»…

ОТНОШЕНИЯ Советского Союза и Италии к началу 1939 года были если и не свернуты, то о «сердечности» не было и речи, особенно после Мюнхена. Антигерманская линия Литвинова очень способствовала вообще фактической изоляции СССР в Европе (не брать же в расчет вояжи Литвинова в Лигу Наций и его речи там, а также возню Литвинова вокруг англофранцузов и поляков!).

Тем не менее сразу после Мюнхена — 2 октября 1938 года, советник нашего полпредства в Риме Лев Гельфанд, исполнявший обязанности временного поверенного в делах СССР в Италии вместо уехавшего в НКИД Штейна, встретился с Чиано.

Чиано увлеченно говорил о полной капитуляции Франции и рассказал, что фюрер с дуче шутливо определили французского премьера Даладье как «человека, умело скрывающего союзное отношение Франции к Чехословакии».

— Дуче и думать не хочет о соглашении с Францией, — заявил Чиано и тут же осведомился: — А вы не собираетесь сделать выводы из своего «одностороннего» пакта с ней? Мне кажется, СССР стоило бы подумать о лучших отношениях с Берлином и Римом…

Гельфанд не отреагировал (да и что ему, временному поверенному, было тут язык распускать!) и сам задал вопрос:

— А как, граф, вы оцениваете отношения Берлина и Лондона?

— Думаю, Чемберлен и Гитлер договорятся… Чемберлен признал закономерность рассмотрения колониальных требований Германии.

— Вам в Италии их сближение вряд ли приятно? — уколол Гельфанд Чиано.

— Ну, без нас Гитлер на соглашение не пойдет и портить итало-германские отношения не будет, — возразил франтоватый итальянский министр иностранных дел.