Читать книгу - "Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски"

сотворила уникальную по продуктивности зону – настоящую житницу. Это и есть те щедрые природные закрома, которые спасают королевских пингвинов от голода. Путь сюда, конечно, неблизкий, но того стоит.

Воды, непосредственно прилегающие к Антарктиде, не назовешь иначе как ледяными, и объясняется это не только климатом, но и тем, что здесь происходит подъем холодных глубинных масс к поверхности. В результате вокруг великого белого материка образуется акватория с крайне суровыми условиями. Температура поверхностных вод внутри этого условного кольца – ниже 2 °C, и выживают только самые морозостойкие. Но если мы будем двигаться от антарктического побережья на север, нам встретятся Атлантический, Индийский или Тихий океаны[232] – грандиозные бассейны, уходящие далеко в тропики. Не случайно их поверхностные слои заметно теплее (на широте островов Крозе – порядка 8 °C). Пунктом назначения, куда спешит наша пернатая героиня, является, собственно, зона схождения холодных масс с более прогретыми: так называемый антарктический полярный фронт, или антарктическая конвергенция. Эта узкая лента (шириной всего 30–50 километров) опоясывает всю Антарктиду и служит естественным барьером, изолирующим ледяные полярные воды от более теплых, подбирающихся с севера. Как уже не раз говорилось, столкновение колоссальных водных потоков разной температуры вовсе не ведет к их перемешиванию. При встрече они лишь слегка коснутся друг друга и разбегутся в разные стороны под действием ветра, градиентов плотности и вращения Земли. Как раз на границе пересечения таких разнохарактерных масс и формируются особые переходные зоны, или океанические фронты, имеющие вид прихотливых змеевидных кривых на теле океана. В частности, антарктический полярный фронт есть полоса океана, где холодные, текущие на север полярные воды наталкиваются на более теплые (и более соленые) субантарктические. Эта встреча порождает уникальную по продуктивности биологическую среду.

Самка пингвина уверенно движется на юг. Периодически она поднимается на поверхность за глотком студеного воздуха, а затем снова подныривает под волны и продолжает свой путь в спокойной толще океана. Маршрут ее идет практически по прямой линии и занимает около недели: наша юркая пловчиха преодолевает в среднем по 60 километров в день. Ест она по дороге крайне мало. Характер среды все время более или менее стабилен: вода довольно соленая, примерно 8 °C. Но едва пройден рубеж в 400 километров, как обстановка резко меняется: это уже явно другой отсек океанической машины. Всего за несколько часов температура падает до 2 °C, океан становится чуточку более пресным, и птица сразу понимает: вот он, оживленный подводный мегаполис, обосновавшийся на приграничной территории. Тут же меняется и ее поведение. Сделав один хороший вдох, она надолго уходит в холодную морскую пучину. Здесь, на глубине в 100 метров, ее ждет вожделенная награда: целая стая светящихся анчоусов. Эти рыбы необычайно пугливы и подвижны, но ловкую хищницу не проведешь, и за одно погружение она успевает наловить с полдесятка. В конце каждого такого цикла она возвращается на поверхность, а потом, сделав небольшую паузу, совершает вылазку за очередной порцией калорий. Интенсивная кормежка продолжается 5–6 суток. В дневное время пингвиниха активно насыщается, а ночью, когда для охоты слишком темно, отдыхает.

Океанические фронты – зоны исключительного богатства жизни. В зависимости от географии они могут иметь свою специфику, но главное, что в этих районах происходит взаимодействие (а иногда и вертикальное движение) двух непохожих водных масс, а значит, морское сообщество может воспользоваться преимуществами той и другой одновременно. Прокормиться тут гораздо проще, чем по обе стороны «границы», а потому вдобавок к постоянному населению сюда регулярно наведываются самые разные представители фауны. Обилие питательных веществ способствует бурному росту фитопланктона, который, в свою очередь, служит пищей для зоопланктона. На пир стекаются светящиеся анчоусы и кальмары. Не остаются в стороне и более крупные хищники – тюлени, пингвины, альбатросы, с готовностью совершающие многокилометровые путешествия, лишь бы попасть на банкет. Фронтальные зоны являются настоящими очагами биоразнообразия, но, пожалуй, ключевая их особенность в том, что они предсказуемы: сравнительно устойчивы во времени и в пространстве. Линия антарктического полярного фронта если и перемещается, то крайне незначительно – слишком грандиозны и неповоротливы образующие ее водные массы. И пусть она минимальна по площади, зато на этот оазис всегда можно положиться. Ради такого надежного источника пищи не грех предпринять целый вояж, что и делают океанские хищники. Не имея возможности издалека увидеть скопления добычи, они тем не менее способны локализовать районы, где физические условия формируют благоприятную среду для рыб и других объектов их «промысла».

Несколько дней спустя самка пингвина пускается в обратный путь. Она вдоволь наелась и запаслась жиром, чтобы ей хватило сил в течение двух недель по возвращении насиживать яйцо. После появления на свет малыша она снова уйдет в море, оставив самца присматривать за новорожденным, и так будет повторяться до тех пор, пока птенец не вырастет. Как видим, пингвины практикуют весьма своеобразную – и чрезвычайно эффективную – стратегию откорма. Вообще говоря, океанические фронты – лишь один из многих механизмов, позволяющих крупным морским хищникам добывать себе пропитание. Некоторые другие механизмы носят сезонный характер, то есть «работают» хоть и не всегда, но по строго определенному расписанию, что позволяет хищникам (и людям) планировать свою жизнь с учетом этого графика.

Вдогонку за догоняющими

Путешествия в океане, как правило, ассоциируются у нас со всевозможными испытаниями: изнурительными морскими переходами, длительной разлукой с родными и близкими, отсутствием общения и прочими тяготами, физическими и психологическими, связанными с полной оторванностью от суши. Но такие плавания скорее редкость. Гораздо чаще и люди, и животные предпринимают куда более прозаические вылазки. Тюлень, грузно переваливаясь с боку на бок, сползает с отмели и отправляется за рыбой. Суетливая камбала заходит на несколько метров вверх по реке. В совокупности эти короткие и как будто случайные перемещения складываются в мозаику, являющуюся неотъемлемой частью большой и сложной карусели жизни. Огромное множество биологических видов кружатся в этом грандиозном вальсе, подчиняясь сезонной динамике и ритмам океанической машины. Когда же в танец природы включается человек, претендующий на свою долю «пирога», он вынужден принимать правила игры и подстраиваться под общую хореографию. Подвижный характер океана влияет на промысловые маршруты и пути трудовой миграции людей на суше и в море, хотя эта зависимость и не всегда очевидна. Стоит ли удивляться, что неприметный веслоногий рачок – сравнительно крупный представитель планктонного царства, наделенный парой раскидистых антенн, – сыграл определяющую роль в возникновении целого социального явления в Британии начала XX века. Я говорю о знаменитых шотландских «сельдяных девчонках» (herring lassies). Впрочем, подозреваю, что сами они не пожалели бы крепкого словца в