Читать книгу - "Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский"

переходят из рук продавца в руки покупателя, – а права последнего на купленное имущество все еще остаются спорными. Родственный двор вправе обратить отчужденный участок в свою собственность простым возмещением затраченной на приобретение его суммы, и в такой же степени, и даже предпочтительно перед ним, может сделать это и пограничный сосед: первый – в силу так называемого родового, второй – в силу соседского выкупа. Ко всему сказанному прибавим еще следующее. Не всякое имущество равно отчуждаемому. Сванетский махвши и его домочадцы охотнее согласятся продать ими самими приобретенное имущество (так называемое «намгябо»), нежели собственность, доставшуюся им от предков. Terra aviatica, земля предков, которая у сванетов носит название «саму», отчуждается ими не иначе, как под давлением необходимости – для взноса цора, или платы за кровь, для покрытия издержек на поминки родственника, или так называемый «кончхар», уклониться от которых нельзя, так как с ними связаны благоденствие покойника за гробом и честь всего его рода. Случаи продажи земли чрезвычайно редки. Далее, есть предметы, отчуждение которых чужеродцу кажется сванету еще менее возможным, чем продажа родовой земли. Несмываемым позором покроет себя тот двор, который решится продать цепь, на которой висит семейный котел; еще более, если отчуждение коснется того четырехугольного металлического столика, на котором сванеты пекут свой хлеб, так называемого «керай». Итальянский граф, согласный продать все, кроме полуразрушенного замка предков, своей фамильной «гесса», легко бы мог узнать себя в сванетском крестьянине, отчуждающем свои налжомы и набожно хранящем в то же время в своих руках четыре спаянных между собою бруска, керай его предков[317]. Закончу сказанное мной о договоре купли замечанием, что составление о ней письменной записи – требование, неизвестное народному праву сванетов, которое довольствуется присутствием при ее заключении неопределенного числа свидетелей.

В числе договоров, искони известных сванетам наравне с любым народом, живущим одинаковыми с ними формами быта, надо поставить, как я сказал, и договор займа, или «лимпштен». Объектом его служат, как общее правило, не деньги, которые вообще мало распространены в среде народа, а жизненные припасы, и в частности – хлеб. Условия, на которых обыкновенно производится заем у сванетов, крайне неблагоприятны для заемщика: в конце годового срока он обязан вернуть кредитору сверх занятого еще треть его, на правах процентов; в одном же обществе, именно в Бечо, – не менее, как половину. Так, давший взаймы один гвидол хлебного зерна считает себя вправе получить сверх занятого у него еще турпу, или треть гвидола; житель же Бечо, взявши заимообразно у другого зеку арака, доставляет ему в конце года зеку с лахнисом, иначе говоря – полторы зеки.

К числу древнейших видов договоров у сванетов надо отнести также договор товарищества – «липханак», или «лицау», заключаемый в прежнее время не столько с торговыми целями, сколько ради получения добычи путем разбоя. Раздел последней, как и раздел получаемого товариществом дохода от затеянного им коммерческого предприятия, производился и производится не всегда поровну, но также подчас и pro rata[318] сделанных отдельными участниками взносов.

Имущественный наем предшествовал у сванетов найму личному, который поэтому и не находит в их языке, подобно первому, особого названия, а обозначается грузинским термином «вира». Обыкновенной формой имущественного найма, или «накит», является половничество, которое на языке сванетов именуется двояко: «ленесчеры» и «хынека». Условия этого вида аренды, принадлежащего к числу распространеннейших в мире, приблизительно те же в Сванетии, что и повсюду. Арендатор получает вознаграждение обыкновенно половиной продуктов, собираемых с нанятого им участка. Остаток принадлежит собственнику земли, который обыкновенно доставляет наемщику и семена для посева.

Дача на хранение, или так называемый «лильче», должна быть отнесена к числу договоров, известных народному праву сванетов и независимо от всякого заимствования у грузин, доказательством чему служит существование в их языке особого термина для его обозначения. Обыкновенным предметом этой сделки является скот, который уходящим на заработки людом отдается на постой соседям или родственникам. Приплод от скота считается собственностью лица, поставившего скот; получаемые от скота продукты составляют доход того, кому он сдан. Из сказанного ясно, что в Сванетии дача на хранение дает лицу, в пользу которого она сделана, право извлекать имущественные выгоды из хранимого им предмета.

Личный наем, «кира», и договор доверенности, «векхилоба», принадлежат, по-видимому, к числу тех, с которыми сванеты познакомились лишь при посредстве грузин; оба договора носят поэтому грузинские названия и не представляют никаких особенно характерных народных черт. При производстве сельских работ сожительствующими между собой родственниками и при взаимном представительстве друг за друга в этих договорах долгое время могло не оказаться нужды: рабочие руки были налицо и помимо обращения к найму; родственник и без специального доверия мог представлять родственника на суде и при заключении юридических сделок. Удивительно ли, если оба договора появляются сравнительно поздно и распространены в стране весьма мало.

Выполнение договора обеспечивается сванетами трояким образом: задатком, поручительством и залогом. Поручители одинаково из родственников и посторонних произносят при совершении условия договора приблизительно следующие слова: «Мы ручаемся за него, что он в состоянии сделать то, на что обязуется». Что касается залога, то этот институт, как показывает и самое его название «цинт», целиком заимствован из Грузии. По своему характеру сването-грузинский залог всего ближе подходит к «nontissement» старинного французского права, в том смысле, что взявший в залог движимость или недвижимость одинаково вправе пользоваться ею до момента выполнения договора, чего, разумеется, отнюдь не допускает современное ипотечное право. Сванетский «цинт» однохарактерен поэтому с осетинским «бавстау», который также допускает пользование кредитора заложенным ему имуществом.

Заключаемые сванетами договоры тем более нуждаются во всех названных мной обеспечениях, что право требовать возмещение убытков отнюдь не считается вытекающим непосредственно из самого факта неисполнения кем-либо принятого на себя обязательства: система родового самосуда не допускает правильного и частого обращения к суду. Если стороны не согласятся назначить медиаторов и не предоставят им определение размеров имущественного вреда, потерпевшему не остается иного исхода, как вознаградить себя самому удержанием задатка или залога.

Глава II. Пшавы, их религиозные суеверия, общественное устройство и юридический быт

В Тионетском уезде Тифлисской губернии живет небольшое и мало исследованное племя пшавов. Они окружены с разных сторон не менее их патриархальными народностями: хевсуров, кистин и тушин. Пшавы занимают среднее течение Арагвы, а также оба берега Иоры, притока Алазани. Пшавы народ очень древний. Под именем «пховели» они известны грузинским летописям, как непобедимые противники Помпея. В ананурских теснинах три тысячи пховелей загораживают в середине I века до Рождества Христова путь победоносному римскому вождю, который не