Читать книгу - "Воспоминания участников штурма Берлина - Анатолий Петрович Криворучко"

кричали они нам. — Смотрите не задерживайтесь. Передайте привет Ивану Анатольевичу и Софье Христофоровне!

46 раз развертывался наш госпиталь для приема раненых. В первый раз это были защитники Москвы. Сейчас мы принимаем раненых в боях за Берлин, в боях, завершающих Великую Отечественную войну. Весь персонал работает с удесятеренной энергией. Не прошло и суток, а в госпитале все налажено. Операционная блестит белизной, ровные ряды коек аккуратно заправлены.

Раненые прибывают к нам прямо с улиц Берлина. Они возбуждены, глаза блестят. Редко услышишь стон. Почти каждый считает своим долгом доложить обстановку, офицеры называют улицы и кварталы, занятые нашими войсками. К сортировке подходят машины с ранеными. В тот же миг к машинам подскакивают санитары и вместе с шоферами вносят и вводят раненых в здание. В помещении тесно, но нет нервозности, как обычно при больших скоплениях раненых.

Из бани уже доносится смех. Начальник бани младший сержант Ченчиков в порядке «усовершенствования банного дела» повесил зеркала не только в предбаннике, но и в мыльной. Раненые острят по этому поводу, а Ченчнков снисходительно улыбается, довольный тем, что его инициатива пользуется таким успехом.

Капитан И. Кузьменко

Наши саперы наводили переправу, чтобы пропустить на тот берег танки, самоходки, машины с боеприпасами.

Немцы вели огонь по участку переправы. Каждые 3–5 минут разрывался снаряд, а с чердаков дальних зданий велся обстрел берега из крупнокалиберных пулеметов.

Когда я подъехал к реке, дорога была запружена боевыми машинами, ожидающими переправы — самоходчики и танкисты подняли меня на смех:

— Тебя еще здесь не хватало! Долго придется твоему борщу дожидаться переправы, закиснет.

Конечно, я и сам понимал, что мою кухню пропустят на противоположный берег в последнюю очередь. Коль так, значит, не на переправу надо надеяться, а на самого себя.

Вместе со своим помощником ефрейтором Горюновым я связал пару шпал, спустил их в воду и погрузил на шпалы термосы с пищей. Переправившись вплавь на тот берег, я добрался до минометчиков. Командир роты старший лейтенант Корнюшин, увидев меня, удивился:

— Как ты сюда попал, ведь переправа еще не наведена?

— Так же, как и вы, — ответил я. — Мое дело такое, надо людей кормить.

Подполковник медицинской службы В. Волков

Сопровождая передовые подразделения пехоты, наши батальоны выдвинули свои боевые порядки в район Уленхорст. По пути колонну время от времени прошивали короткими очередями еще недобитые группы вражеских автоматчиков; с верхних этажей нередко летели гранаты. Но колонна шла, заглушая гудением моторов шум разрывов и пулеметную дробь. То и дело нам встречались большие группы людей с котомками за плечами. Это наши, русские. Куда держите путь, родные? В Чернигов, в Житомир, в Киев, в Воронеж? Вместе с нашими, советскими, идут французы в изношенных костюмах, поляки, греки, датчане, англичане. Все держат курс на восток, на землю, освобожденную Красной армией. Берлинцы тоже на улицах. Удивленными глазами смотрят они на бесконечное движение советской техники. Они уже научились распознавать марки наших танков и самоходок и порой становятся в очереди у наших кухонь.

Гвардии красноармеец Н. Шевченко. Знаменосцы

Наш батальон, овладев Силезским вокзалом и обувной фабрикой, вышел на реку Шпрее, к мосту.

Мост был двухэтажный, по нижнему пролету пролегал автотракт, по верхнему — железная дорога. Немцы направили весь свой огонь на нижний пролет моста, предположив, что именно отсюда им следует ждать нашей атаки.

Батальон предпринял штурм моста 24 апреля около 12 часов дня. Атаку начинала наша рота. Пока тяжелая артиллерия обрабатывала передний край противника, командир 2-го взвода гвардии старшина Гусейнов Сардар принес знамя и перед строем взвода торжественно передал его гвардии сержанту Коржину. Коржин, принимая знамя, поклялся перенести его на другой берег Шпрее. Гусейнов повел бойцов на мост. Взвод успел достичь верхнего пролета без потерь. Но скоро немцы заметили наших бойцов и открыли по ним огонь из всех видов оружия. Мост утонул в огне и дыму, многих ранило и убило. Но бойцы второго эшелона, с замиранием сердца следившие за движением своих товарищей по мосту, все время видели впереди красное знамя — значит, атака не захлебнулась.

Примерно на половине пути наступающих встретил настолько отчаянный огонь из фаустпатронов и минометов, что взвод вынужден был все-таки залечь на мосту. На помощь храбрецам пошел 1-й взвод 7-й стрелковой роты под командованием гвардии лейтенанта Сулейманова. Увидев подкрепление, Гусейнов возобновил атаку, и все, кто был жив, бросились за командиром. Но Коржин, пробежав метров десять, упал и не смог уже подняться. Он был тяжело ранен. Тогда к нему подскочил Гусейнов, выхватил знамя из его ослабевших рук и высоко поднял его, чтобы все бойцы, идущие следом, хорошо видели красный стяг. Продвижение по мосту продолжалось. Немало бойцов пало смертью храбрых на этом мосту. Ранило Сулейманова, но он продолжал руководить отважной вылазкой. Санитар Корнев вытаскивал раненых из горячих мест в безопасные углы. Вдруг у самого моста разорвался тяжелый снаряд. Осколки обрушились на мост, а когда дым развеялся, все увидели, что командир Сулейманов убит. Но Гусейнов и бойцы Хмиль, Гудз, Матушайтис и Гырбу были уже у самого берега. Еще минута — и мост позади. Возглавляемые Гусейновым бойцы рванулись вперед с возгласами: «За Сталина, за Родину!» Слева от моста возвышался большой каменный дом — крайнее здание у реки. Гусейнов с бойцами тотчас же бросился туда и вышиб из дома противника. Храбрецы взобрались на второй этаж, и там Гусейнов, уже будучи раненным, водрузил на балконе знамя. Немцы, однако, не утихли. Они возобновили контратаку, обстреливая одновременно и дом, и мост, так что пройти на помощь отважной пятерке было невозможно. До самого вечера пятеро боевых друзей одни держались в здании, автоматчики очередями и гранатами защищали знамя. Вечером все наши подразделения перешли Шпрее.

Гвардии старший сержант Н. Васильченко. Разведчики на Шпрее

Штаб нашей дивизии был еще в пригородном поселке Бисдорф, когда командование поставило перед нашей группой задачу: проникнуть в центр Берлина, до реки Шпрее, и выяснить, какие мосты еще целы, а какие уже взорваны. С нами была рация. Выполняя это задание, мы должны были попутно сообщать командованию обо всем, что происходит в Берлине.

Сколько раз я уже ходил в тыл врага, но когда меня назначили в эту группу и сказали, какое ей дано задание, по правде говоря, я подумал: справимся ли? Риск был большой, но и честь какая — первыми проникнуть в фашистское логово! к переднему краю немцев мы подползли ночью кюветами шоссе. Впереди около дома блеснул огонек и сейчас же потух. Наш командир послал вперед четырех разведчиков узнать, что это был за