Читать книгу - "Горизонталь - Виталий Штольман"

платить штрафы», – подумал Виталя, но вслух сказал лишь: «Белосветск – как страшный сон, но писать о нем можно вечно».

– Вот и напишешь, если надо, хорош выебываться. Будем считать, что у тебя творческий отпуск.

– Да-да, чтобы овладеть силой, надо полностью отдаться ей.

– Чего-о-о-о?

– Да забей. Когда свадьба?

– Завтра.

– Может, жиранем?

– А почему бы и нет? Солягу будешь?

– Не-е-е, я ж идейный алкоголик, нельзя нарушать философию.

– Ну, как знаешь, там, куда мы сейчас двинем, все юзают.

– Это где?

– В раю!

– Чего? В каком еще раю?

– Пристегните ремни, дамы и господа, мы взлетаем! – Санёчек поиграл газом и с буксами тронулся с места. – А чего у тебя, кстати, с женой-то? Чего сбежала?

– Ну вот теперь я тоже алиментщик. Мы с тобой побратимы.

– Ты-то че? Ладно я, а ты ж – приличный человек. Журналист. Писатель. Кого попало на витрины не ставят. Знаменитости к нам только на День города приезжают.

– Брось ты, да какие знаменитости, – Виталя махнул рукой.

– Попса в основном голимая, ну, и на том спасибо, – Санёчек сморщил брови. – Ты мне это, зубы не заговаривай. Коли про жену не хочешь рассказывать, так и скажи.

– Да прям не хочу, там такая история, закачаешься.

– Ды-ы-ы-ы?

– Ды-ы-ы-ы.

– Валяй.

– Ушла, короче, от меня жена. Я сначала обрадовался. Давай фестивалить. В общем, тосе-босе, лясим-трясим. Дофестивалился. Навязалась ко мне бабеха одна. Молодая. Хорошенькая.

– Ты жалишься или хвастаешься?

– Погоди ты. В общем, фанаткой она моей оказалась. А где я и где фанатки? Я ж андеграунд. В общем, круги наворачивала вокруг меня. В рот заглядывала. А там Афродита, знаешь какая? У-у-у-ух. Я смалодушничал и жахнул ее по пьяни.

– А жена-то че ушла?

– Ну, заебал я ее.

– И все?

– По ходу.

– Дела-а-а-а…

– Ты слушать будешь или нет?

– Да-да, ты рассказывай-рассказывай, мне просто интересно.

– Потом еще и еще я с девкой той покуролесил. Втянулся. Ну, сам знаешь!

– Красава, братишка.

– Да че красава-то, она ко мне заехала и мамку давай из себя строить. На тебе, Виталя, супчик. На тебе, Виталя, оладушки. Я вот простынку тебе погладила. На кой вообще люди простыни гладят? Ты не в курсе?

– Не-е-е.

– Лег – и все помялось. В общем, не баба, а забота забот. А я ж терпеть не могу всю эту опеку.

– Кто ж любит душнил?

– Вот-вот, будто петлю на шею накинули и сдавливают. Только я собрался выгнать ее ко всем чертям – знаешь, кто объявился?

– Серьезно? – засмеялся Санёчек. – Жена?

– Бинго, мой друг! Да еще и беременная, прикинь? С пузом…

– Ля-я-я-я, попадо-о-о-ос.

– А за пару минут до этого коза, что со мной жила, свой тест подложила. Там две полоски. Все как полагается.

– Тоже беременная?

– Ды-ы-ы. И вот стою я на пороге своей квартиры. Передо мной моя Женька. Пузатая. В комнате эта Дашка на две полоски молится. А я между ними. Обе в залете. Ну, как я тогда думал. Чуть под землю не провалился.

– У меня хоть не одновременно бабы рожать собираются. И не пересекаются, слава богу. Убили б на хрен.

– Ну моя-то в слезы, развернулась и по газам, а вторая – в истерику, посудой давай в меня швырять. Я ей ору: «Это покойной бабки тарелки!», а ей срать, так все наследство и перебила. В общем, выпиздил ее.

– Залетную?

– Да ну, конечно. Залетную, ага-ага. Это я сразу не догнал, че к чему, а потом щелк – и все на свои места встало. Пусть лечит кому попроще. И был ведь прав. Видал ее недавно. Что-то ни разу не с пузом. Прошло, наверно, как простуда.

– Жена на алименты посадила?

– Коне-е-е-е-е-чно, куда ж без этого-то? Там родственнички, поди, еще подсобили. Батя ее – генерал, козлина редкостная. Кровушки моей выпил не одно ведро.

– Бабы такого не прощают. По себе знаю.

– Мне вот интересно, на что они рассчитывают. Ушла. Несколько месяцев не было. А ты, Виталя, сиди у окна жди – так, что ль? Я, между прочим, живой человек. Природу не обмануть. Вообще в отношениях с женщинами важна любая маленькая деталь, ибо именно она разрушит годами выстроенный шалаш ваших отношений. А я этот шалаш кувалдой лупил годами. Во-о-о-от!

– Судьба, епт. От нее не убежишь.

– Типа того.

– Хорош о грустном. Приехали. Пошли, покажу тебе рай! Время веселиться.