Читать книгу - "Паутина Света. 1-6 - Сергей Александрович Плотников"

Отложив разрубленную рельсу (тяжёлая, зараза!), Серов вывел перед собой формулу Пространства. «Формулу Жарова», как её уже начали называть. Но и тут ждало фиаско: воображение отказывало.

Обидно!

— И всё-таки, почему моя внучка назначена главной? — спросил он своего куратора. — Раз ещё кто-то освоил… Не может же шестиклассница быть лучше взрослого физика или мастера спорта по как его там… кендо?

— Кендзюцу, — поправил куратор.

— Вот его самого, спасибо, — кивнул профессор. — Даже если у девочки уникальные способности к многомерному восприятию Пространства и талант мечемахателя — она просто не могла достигнуть уровня тех, кто обучался дольше, чем ей лет отроду! Скажите уже честно, зачем этот цирк с назначением на роль главы исследовательской группы? А то я в упор не понимаю! Неужели чтобы фокусы показывать скептикам?

И он ткнул пальцем в разрезанный образец рельса.

— Я скажу, — неожиданно-покладисто согласился Синицин. — Только ответьте мне на несколько вопросов об отце внучки. Что вы знаете о Александре Жарове? Не как об учёном, а как о человеке?

— Целеустремленный, очень деятельный, быстро принимает решения. Может показаться, что это от необдуманности — но на самом деле всё ровно наоборот. Он умеет всё взвесить невероятно быстро. Отличная память, деловая хватка, железное здоровье — на моей памяти никогда не болел и Ира не жаловалась, — после стольких написанных характеристик на студентов, аспирантов и коллег, Валентину Михайловичу даже задумываться не приходилось. — Получил два высших образования, сначала медико-биологическое, потом вдруг заинтересовался фундаментальной физикой, которой и посвятил свою дальнейшую научную и преподавательскую деятельность…

— Интересный поворот, не правда ли? — взмахом руки прервал профессора генерал-майор.

— Такое случается чаще, чем кажется, — пожал плечами Серов. — Хотел и то, и другое, выбрал, выучился… и бац — оказалось всё-таки не то. Саша молодец, не побоялся сменить направление деятельности после всех вложенных усилий в учёбу по другому направлению…

— Однако медицину ваш зять забывать не спешил, верно? — опять перебил военный. И сам же не дал ответить подопечному, переведя тему. — Алекс рассказывал вам о своей работе до того, как познакомился с вашей дочерью? Какие-нибудь случаи?

— Ничего такого особенного, если вы это имеете в виду, — подозрительно глядя на визави, ответил Серов. — От меня вы что сейчас хотите услышать?

— Дело в том, что Жаров едва не погиб, когда обрушилось отдельно стоящее здание лабораторного корпуса, где он работал. Обрушилось ночью, когда почти все помещения пустовали — внутри находились охранник и Жаров, который следил за работающим автоматическим исследовательским комплексом. Чудом ему удалось выскочить наружу за несколько секунд до того, как здание сложилось само в себя. После чего его волосы побелели, а сам он активно занялся собственными физическими кондициями и карьерой.

— Он никогда не рассказывал, — покачал головой Валентин Михайлович. — Моей дочери тоже: Ира бы обязательно разболтала. И я понимаю, почему. После такого у каждого найдётся повод переосмыслить свою жизнь. Поняв, как мало человеку дано прожить, попытаться успеть хоть что-то…

— Конкретно у Александра есть шанс прожить больше ста… а, может, больше двухсот, — со странной улыбкой сказал Синицын. — и у вашей внучки — тоже. Только у неё нужные гены от отца передались, а вот Жаров, похоже, прошел искусственную модификацию генома. Только вот когда и где? Точно ничего не припоминаете?

Настоящий учёный всегда имеет опыт участия в дебатах. Волей-неволей учится защищать свои выводы и всегда критически относится к утверждениям оппонентов. Особенно когда они не являются прямым выводом из уже известных знаний, а составляют какую-то революционную парадигму!

— Виталий Фёдорович, будьте любезны поделиться доказательствами приведённых вами утверждений, — спокойно попросил Серов.

Синицин, видимо, заранее выстроив для себя течение беседы, сбился. Несколько секунд он смотрел на собеседника, потом с долей удивления спросил.

— Вы мне не верите, Валентин Михайлович? — Всё-таки профдеформация — сильная штука. Когда ты всю жизнь подчинялся приказам и приказывал, требование доказать что-то из вводной информации было… очень непривычным.

— Те, кто делал выводы о том, что у моей внучки необычный генетический статус, те, кто утверждают, что Жаров умудрился пройти прижизненное изменение генома — на основании чего они пришли к таким выводам? — уточнил профессор. — Они показывали вам результаты исследований? Приводили ещё какие-то доводы?

— Приводили, — согласился генерал-майор. — К сожалению, я не специалист, потому попросил растолковать попроще…

— Ничего, я разберусь. Просто перекиньте мне их на очки, — перебил Серов таким тоном, каким осаживал зарвавшихся или накосячивших младших коллег. На генерал-майора вот тоже подействовало. А что дёрнул щекой — не маленький, перетопчется. А то начал тут вещать как на плацу. Может, Серов и не в лучшем положении находится — но и голословно вытирать о себя и особенно о своих близких сапоги не позволит!

Насчёт «я разберусь» обладатель докторской степени по физике высоких энергий до некоторой степени… преувеличил. Все эти аллели, полимеразные цепные реакции и секвенирования для него звучали как арабский для эскимоса. Но. Во всех научных исследованиях выводы оформляются одним и тем же способом. Прочтя их, становится понятно, на основании чего они сделаны: однозначно подтверждающего их исследования или выведены из суммы косвенных фактов, например.

Ничего сверхъестественного в геноме Юленьки найдено не было. Один и тот же ген может кодировать более или менее работоспособный белок, то есть проявляться по-разному. И когда в одном организме сходятся несколько генов, на которых записаны структуры самых эффективных из возможных вариантов белков, то синергический эффект даёт человеку лучшую реакцию и возможность сильнее напрягать некоторые участки коры головного мозга, превосходный иммунитет, стойкость к низким и высоким температурам — и так далее. Внучке очень сильно повезло собрать, так сказать, генетический флеш-рояль — но везение такое отнюдь не являлось уникальным. Но уникальность тоже не обошла её стороной.

Исследования подтвердили впервые открытую положительную мутацию мышечного белка миоглобина, позволяющую до некоторой степени накапливать кислород в мышцах. Как тюленю или дельфину, только, видимо, похуже. Во всей человеческой популяции ещё ни разу не обнаруживали такой вариант миоглобина. Подобный естественный допинг позволял Юле довольно долго махать мечом как ненормальной и уставать гораздо позже сверстников. Или дольше задерживать дыхание. А во время рождения не дал мозгу новорожденной подвергнуться гипоксии в момент, когда плацентарное дыхание уже не работает, а лёгочное — ещё невозможно.

Одна положительная мутация — это уже научная сенсация, но у Юлии Жаровой их, по-видимому, было две или больше. Вторая — активно работающий в соматических клетках тела белок теломераза. Восстановление длины хромосом происходит у человека только в половых клетках, обеспечивая им по сути безлимит на деление, а вот в