Читать книгу - "Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? - Татьяна Владимировна Черниговская"

Однако самым важным для понимания истории развития российской нейронауки и ее материалистических подходов к психике является то, что в ней можно выделить два этапа. Первый был связан с попытками российских нейрофизиологов, таких как Сеченов и Павлов, свести разум к материи мозга в традициях классического материализма, то есть редукционистской науки. Самое первое название знаменитой работы Сеченова в действительности было «Попытка свести способы происхождения психических явлений на физиологические основы». Однако позже, с распространением марксизма в России и интересом к идеям диалектического материализма, сформировалось следующее поколение нейрофизиологов и психологов.

Я не буду останавливаться здесь на проявлениях этого течения в российской психологии, так как некоторые из нас позже будут говорить о школах Выготского и Лурии, возникших под влиянием идей марксизма, исторического и диалектического материализма. Важно здесь то, что это поколение и молодых нейрофизиологов, и молодых психологов стало развивать новый подход, также материалистический, но кардинально отличающийся от классического материализма и физикализма и от распространенных на Западе подходов к решению проблемы мозга и психики. Я бы назвал его «серединным подходом», а в российской нейронауке он известен как «системный подход». Не вдаваясь в детали обсуждения этих терминов, скажу главное – это был новый подход к проблеме материальных основ психики. Так, мой дед, которого в нейрофизиологию привлек интерес к мозгу именно как органу психики, в 1926 году написал работу «Диалектический материализм и вопросы психического»[113]. И идеи этой работы шли вразрез с подходом его учителя, Павлова, который был сторонником строгого классического материализма и выступал против применения диалектических принципов к исследованию психики.

Далай-лама: Не могли бы вы объяснить, что такое диалектический материализм?

К.А.: Согласно диалектическому материализму материя претерпевает непрерывную эволюцию и развитие, проходит через различные уровни, каждый из которых приобретает новые фундаментальные для этого уровня принципы организации, не существовавшие на предыдущих уровнях. Так, с возникновением жизни возникают и проблемы живых организмов, их мотивы, их эмоции. И каждый новый уровень фундаментален в том смысле, что его нельзя свести к предыдущему. Для его описания должен применяться другой язык, на этом уровне существуют только ему присущие причинно-следственные связи. Живой организм действует согласно причинам, уникальным для живого организма. Живой организм, обладающий разумом и сознанием, действует согласно причинам, относящимся к сфере ментальных причин, которые не могут быть описаны языком физики, химии или физиологии.

Далай-лама: Вы говорите об эволюции?

К.А.: Да, это эволюция материи. Согласно диалектическому материализму во Вселенной когда-то не было звезд, галактик, они появились. Не было и жизни, она тоже появилась и развилась. И у живых организмов изначально не было нервной системы, не было умственной деятельности. Очень важно также, что каждый новый уровень не просто наслаивается поверх предыдущих, он реорганизует и меняет и их, так что они эволюционируют все вместе. То есть психика не просто возникла поверх мозга в результате биологической эволюции – с самого своего возникновения нервная система развивалась так, чтобы обеспечивать психику.

Позвольте я перейду теперь к научной теории, исходящей из принципов диалектического материализма и адресованной к фундаментальным принципам организации живых систем, – теории функциональных систем[114]. Эта теория описывает то специфическое, что происходит с возникновением жизни, а затем и нервной системы. Важно в ней то, что каждый организм состоит из множества элементов, но, когда он сталкивается с различными проблемами в своей жизни и среде, не все его элементы активны одновременно. Совместно действуют лишь избранные группы элементов. Идея совместной работы элементов на биохимическом уровне в одноклеточных организмах или же идея кооперации клеток, в том числе клеток мозга многоклеточных организмов, с целью достижения ими полезных для организма результатов – это идея функциональных систем, развитая в российской физиологии и нейронауке.

Сегодня мы пользуемся расширенной теорией функциональных систем, и я хотел бы рассказать о стоящих перед нами целях.

Несмотря на громадные достижения нейронауки, проблема разума все еще остается открытой, она не решена. Остается без ответа ключевой вопрос, который Павлов задал в самом начале своих исследований: «Каким образом материя мозга производит субъективное явление?» Используя английскую аббревиатуру MAIN (Mind-brAIN), я назову этот вопрос ГЛАВНОЙ проблемой с целью подчеркнуть важность этой проблемы для нашего самопознания и существования. Я полагаю, что сегодня именно этот основной вопрос стоит в фокусе нейронауки. Можно сказать, что решение этой проблемы должно быть ее ГЛАВНЫМ проектом (MAIN Project).

Я хотел бы начать с установочного замечания об этом проекте. Путь лишь экспериментальных исследований для достижения целей данного проекта принципиально недостаточен – ни один, даже самый важный, эксперимент не даст нам решения ГЛАВНОЙ проблемы. Для этого нам нужна фундаментальная теория мозга и разума. Без нее дальнейший прогресс невозможен.

Для построения такой фундаментальной теории потребуется, прежде всего, специальная методология, связывающая исследования субъективного опыта в подходах от первого лица, как это веками практиковалось в буддийских традициях, и подходах от третьего лица к психике и мозгу, как это принято в западной науке.

Чтобы лучше представить пути этого синтеза, я хотел бы позаимствовать общую схему методологии научного познания, которую за несколько лет до смерти Альберт Эйнштейн набросал в письме своему давнему другу Морису Соловину.

В основании этой схемы лежит уровень чувственного опыта, эмпирических данных, он обозначен Эйнштейном буквой Е – от Experience. Из множества элементов нашего опыта посредством процесса, который Эйнштейн закодировал буквой I – от Intuition, рождаются основополагающие понятия и принципы теории – они обозначены им буквой А – от Axioms, это кружок в верхней части схемы. Из этих базовых принципов далее выводятся утверждения S – от Statements, которые затем соотносятся с нашим эмпирическим опытом.

На схеме можно также видеть три пунктирных линии, идущие от S к E. В каждую из них Эйнштейн вкладывал свой смысл. Первая из них – S, идет от утверждений теории к опыту, которым мы уже обладаем. Эта линия обозначает объяснения, даваемые теорией нашему уже существующему знанию. Вторая линия S’ связывает теорию с опытом, отнесенным к ближайшему будущему. Она символизирует предсказание теорией того, чего мы еще не видели. Только предсказания, следующие из ядра теории, способны направить наш взгляд в эти области и позволить проверять ее смелые прогнозы.

Далай-лама: Не могли бы вы упростить и объяснить еще раз?

К.А.: Рисуя дугу I, охватывающую обширную зону эмпирического опыта, Эйнштейн имел в виду, что фундаментальная теория строится не на одном факте, а на большом и разнообразном их количестве. Под ядром теории А он подразумевал ее базовые принципы, которые всегда носят очень общий характер, и