Читать книгу - "Конёнков. Негасимые образы духа - Екатерина Александровна Скоробогачева"

ему былинного Садко. После радостной встречи Конёнковы в сопровождении Орлова отправились в гостиницу «Москва», ставшую их первым пристанищем после возвращения. Здесь, в апартаментах, они и жили первое время. Здесь же пока разместилась мастерская скульптора с многочисленными станками и всевозможными инструментами.

На следующее утро, еще до восхода, Сергей Тимофеевич обошел Красную площадь, где многое изменилось за годы его отсутствия. Памятник Минину и Пожарскому работы Ивана Петровича Мартоса, который так ценил Конёнков, был перенесен ближе к храму Василия Блаженного. На площади уже не было трамвайных путей, а булыжник заменила брусчатка. Впервые скульптор увидел и мавзолей, спроектированный А. В. Щусевым и установленный как раз на том месте, где 7 ноября 1918 года в присутствии молодого тогда Сергея Конёнкова состоялось открытие мемориальной доски в честь Октябрьских событий. Сразу же после возвращения с первой московской прогулки скульптор вызвал своего помощника Ивана Ивановича Беднякова, чтобы распаковать и установить все необходимое в скульптурной мастерской оборудование, и принялся за работу. Стоял шум, стук, столбами поднималась пыль в респектабельной гостинице, но никто не препятствовал ваятелю. Он работал много и вдохновенно, как давно уже не работал, ни в годы войны, ни в тревожное время подготовки к отъезду из США на Родину.

5 января 1946 года насыщенный рабочий график Сергея Тимофеевича был прерван знаменательным событием – встречей с выдающимся скульптором Верой Игнатьевной Мухиной, посетившей его мастерскую с ответным визитом. Конёнков в ее студии побывал несколько ранее. Они общались и до эмиграции Сергея Тимофеевича. За прошедшие годы Мухина стала одним из выдающихся советских мастеров ваяния, уже были созданы многие из ее произведений, среди которых нельзя не отметить такие, как «Крестьянка», «Борей», «Рабочий и колхозница». Во взглядах на искусство у них было, несомненно, много общего. Сходны были и независимость, и сила характеров, и свободолюбие обоих, в том числе в творческих устремлениях. Однако их встреча после многих лет разлуки прошла довольно напряженно, холодок не исчез. Вера Игнатьевна сдержанна, держалась с достоинством, говорила, помимо прочего, о плане монументальной пропаганды, в соответствии с которым развивалась советская скульптура. В начале 1920-х годов Сергей Конёнков также принимал в ней участие, да и сейчас не считал, что его работа монументалиста завершена, скорее ждал возможности реализовать свои новые проекты.

В том же 1945 году Сергею Тимофеевичу была выделена квартира с мастерской в известном доме на углу улицы Горького (ныне Твеская) и Тверского бульвара, где он жил и работал до конца своих дней[372]. Этот дом расположен в историческом месте – ранее здесь возвышалась известная в Москве церковь Дмитрия Солунского, построенная в 1625 году и существенно измененная уже в начале XIX века согласно канонам стиля ампир, определившего стилистическое решение архитектуры на Страстной площади. Уже в значительно более позднюю эпоху, в период творческого становления и первого признания молодого скульптора Конёнкова, а именно в 1920-е годы, в том же доме собирались имажинисты. Среди них заслуженной известностью пользовался Сергей Есенин, с успехом выступавший здесь, в клубе «Пегас». Во временном пространстве второй половины ХХ века и настоящего времени история дома связана прежде всего с именем С. Т. Конёнкова.

Здесь он обосновался с Маргаритой Ивановной, тщательно продумав назначение каждого из помещений. Их жилище отличалось скромностью и функциональностью, а сами они были неизменно гостеприимны, причем касалось это не только близких людей, но и тех, кто приходил сюда впервые. На втором этаже разместилась их небольшая жилая квартира, состоящая из двух комнат, на первом – гостиная с мебелью-скульптурой, в том числе из «Лесной серии», кабинет и просторная светлая мастерская. Подвальное помещение в доме было приспособлено под хранилище скульптурных произведений, которое плодовитому скульптору было необходимо не меньше, чем мастерская.

В первые же дни после возвращения в Москву Сергей Тимофеевич стал искать сына, Кирилла Сергеевича Конёнкова, о котором даже не знал, жив ли он. Велика была его радость при известии, что Кирилл жив, что их встреча возможна. Об этом ему сообщила Татьяна Николаевна Рукавишникова – сводная сестра Кирилла Сергеевича. После развода с С. Т. Конёнковым Татьяна Яковлевна вышла замуж за Николая Сергеевича Рукавишникова – брата известного скульптора Митрофана Сергеевича Рукавишникова. У нее родилась дочь Татьяна.

Интересны и непредсказуемы переплетения человеческих судеб. Так, скульптор Митрофан Рукавишников был учеником Сергея Конёнкова. Впоследствии им суждено было стать и дальними родственниками. Митрофан Рукавишников родился в 1887 году в Нижнем Новгороде в семье Сергея Михайловича Рукавишникова – сына известного нижегородского купца-предпринимателя Михаила Григорьевича Рукавишникова. В 1901–1907 годах он учился в Нижегородском дворянском институте, по окончании которого уехал в Москву, чтобы получить юридическое образование в университете. В конце 1908 – начале 1909 года познакомился и близко сошелся с английским театральным и оперным режиссером Эдвардом Гордоном Крэгом, затем, оставив университет, осенью 1909 года поступил учеником к С. Т. Конёнкову.

Сохранилось письмо Сергея Тимофеевича к сыну. Оно известно, в отличие от большинства других, и ныне по-прежнему засекреченных писем, написанных Конёнковым или адресованных ему во время эмиграции и в период 1945–1971 годов:

«21 января 1946 года

Дорогой Кирюша!

Я снова на своей дорогой Родине. Счастлив узнать от Тани, что ты жив и здоров. Как я буду рад видеть тебя, когда ты приедешь в Москву.

Целую тебя.

Твой отец Сергей Конёнков»[373].

Однако ответ сына долго не приходил. О причинах того скульптору стало известно из письма Татьяны Николаевны Рукавишниковой, которая после поездки в Москву вернулась с мужем в Севастополь:

«Дорогой Сергей Тимофеевич!

…Уже месяц как мы вернулись домой, от Киры писем нет. Не знаю, что и думать. Беспокоюсь о нем очень, послала ему два письма, Ваше фото, а вчера так даже написала командиру части с отчаяния. Впрочем, Кирилл никогда не любил писать часто и много, но и по 3 месяца никогда не молчал»[374].

Вскоре все разъяснилось. О причине молчания Татьяна Николаевна сообщила в Москву скульптору:

«…Получила письмо от Кирюши. Он, оказывается, переезжал со своей частью в Россию, поэтому сам не писал и моих писем не получал… Пишет, что собирается в Москву, в командировку… Вот будет радость-то!»[375]

Встреча отца и сына состоялась 12 марта 1946 года. Позднее в одном из интервью, отвечая на вопрос журналиста, Сергей Тимофеевич сказал: «Самая счастливая встреча на Советской земле – это встреча с сыном Кириллом»[376]. На углу Тверского бульвара и улицы Горького Конёнков выделил часть отведенной ему площади под еще одну квартиру – для Кирилла Сергеевича и его семьи. Отец и сын больше уже не расставались на столь долгий срок.

Конёнковых поглощали неотложные дела, творческие, общественные, повседневные, в том числе и по обустройству нового жилища. Едва успев переехать, Сергей Тимофеевич