Читать книгу - "Атака - Дмитрий Артемьевич Смирнов"

Пруд — надежная посуда,

Деловой в хозяйстве «скарб».

Без него — село без песни,　

Без него — село без крыл,　

И весенний шум — не вешний,

И осенний вид постыл.　

А когда взлетают кряквы

Из пугливых камышей

И кружат, призывно крякнув

Робкой стайке «малышей»,　

А когда слетают гибко

Ребятишки с берегов

И глядят на них с улыбкой

Сто старух и стариков,　

Вот тогда село — что надо,

Заглядение село.

Всплеск волны — и сердце радо:

Пуд усталости сняло.　

И у глаз твоих морщины

Поразгладились слегка:　

— А пропал бы без плотины

Пруд, зарос бы на века…　

Вдалеке хребтину крыши

Оседлал горлан петух.　

На крутой ты берег вышел,　

Не спеша мечтаешь вслух:　

— Здесь листвой шумела роща,

Но в войну лесок исчез.

Посадить — чего же проще.　

И посадим — будет лес!　

К людям рыжики и грузди

Выйдут в русской простоте.

Нотки радости и грусти —　

В растревоженной мечте.　

Дождь повис живой преградой,

Мы тараним дождь «козлом».

Золотые дуги радуг —　

Что ворота над селом.　

НЕ ГУБИТЕ ОРЕШНИК!

Не губите орешник! Не ломайте орешник!

Ветки в руку ложатся,　ладонь щекоча.　

Не губите орешник,　обрывая поспешно.

Резкий треск раздается, как удары бича.　

Рвите, рвите орехи и грызите орехи.　

Вот они — словно звезды,　десятки глазков.　

Не ломайте ж орешник,　совершая набеги

На лесные поляны и чащи лесов.　

Озорные девчонки, хохотушки в брючонках,　

Парень — в молниях куртка,　транзистор оплечь —　

Гнут лозинки и виснут на гибких и тонких,　

Наклоняют,　стараясь плечом приналечь.　

Звонок щелк-перещелк.　Сладки зерна орехов.　

И в корзине — с горой,　и карманы — битком.　

Куст измят,　ветки сломаны ради потехи

И прижаты к земле каблуком…　

Но прислушайтесь — стонет　отшумевший орешник,　

Погибая, не может　бросить гнева слова:　

Не губите орешник!　Не ломайте орешник!　

Не простят вас　ни солнце, ни синева.　

* * *　

Чайка отдыхает на волне.　

Море — под крылом, а сверху — небо.

Ей такое по сердцу вполне,　

Если даже ветер бьет свирепо.　

Чайка отдыхает на волне.　

А волна бежит, крута, игрива,　

Шевеля на выгнутой спине

Белую растрепанную гриву.　

Чайка отдыхает на волне.　

А волна несет ее в ладони:　

То чуть-чуть подержит в вышине,　

То в ложбинку спустит　и не тронет.　

Чайка отдыхает на волне.　

Будто бы в своем гнезде гигантском,

Не грустя по штилю-тишине

И привыкнув к грубоватым ласкам.　

Чайка отдыхает на волне.　

Вот бы так всегда　в пути-дороге,

Отдыхая, любоваться мне

Жизнью, полной солнца и тревоги.　

Чайка отдыхает на волне.　

ДЖИГИТ

Алику Отарову

Торопит джигит молодой коня,　

По хрусткой дороге его гоня.　

Клубится за ним, отлетая, пыль.

Раздолье предгорий,　кавказская быль.　

Джигиту всего-то пятнадцать лет,　

Еще и усов не заметен след.　

Он семечки лихо грызет на скаку,　

И ветер срывает с губ шелуху.

Послушен скакун,　что летит как стрела.　

Но нету уздечки, не видно седла.　

Есть руль,　да мотор,　да фары-глаза.　

Четыре губатых в рубцах колеса.　

Стекло ветровое, лучи расколов,　

Жар-птицы пером горит над скалой.　

А туча спускается темным крылом

Туда,　где зубчатый зияет пролом.　

Туча седа, как преданья веков.　

Туча грозна, как сверканье подков.　

Мчались когда-то здесь в бой скакуны —　

У каждого в гриве тесак луны.　

Сверкали кинжалы,　впивались клинки —

Усобицы древней стальные клыки…　

Джигит остроглазый ведет «Москвича»　

По лезвию скал:　по излому луча.　

Вдруг пал на дорогу, на выбитый хрящ

Орел, словно демон,　и зряч и незряч.　

Птенца он схватил,　темной буркой взмахнул.　

В него радиатор　паром дохнул.　

И птица задела крылом о «крыло» —　

Два мира,　два века　ущелье свело.　

Глянул зрачкастый высот властелин,　

И страх пеленою глаза застелил.　

Орлу улыбнулся вихрастый джигит:　

Друзья — не друзья,　враги — не враги.　

С дороги метнулась крылатая тень,

Скользнула по выступам каменных стен…　

Машина по скалам плывет в облака,　

И смотрит джигит на орла свысока.　

БАЛЛАДА О СТАРОСТИ

Из глубины крутых веков

Зубцы скала взметнула.

Седой скалою стариков

Зовут ее в аулах.　

Суров обычай той земли.　

Как ветер в непогоду.　

К скале сыны отцов вели,　

Чтоб старость сбросить в воду…　

Под вечер парень вел отца,

Папаху нахлобучив.　

На парне не было лица —

Укор сердечный мучил.