Читать книгу - "Атака - Дмитрий Артемьевич Смирнов"

Я ушел, слова еще звучали:　

«Пусть он землю бережет родную».

* * *

Из беспокойной замети

Передо мной встают

Затерянные в памяти

Рабфак и институт.　

А там — война.　

Прощание.　

Платформа. Поезд. Фронт.

Зловещее сияние —

Горящий горизонт.　

Я отступал в огне, в боях

К безрадостной Москве,　

И набирался гнева я

В страданьях и тоске.　

И ныли раны первые,　

Ну, а душа вдвойне.　

Крепил в атаках нервы я,

Мужая на войне.　

Родное Подмосковье,　

И Сталинград, и Курск,　

Своею полил кровью я,　

Держа к победе курс.　

В ночи нас поднял пылкий друг: —

Берлин, ребята, наш! —　

Я из его рванулся рук

И мигом — на блиндаж.　

Вздохнул, как никогда еще.

Казалось, не дышал,　

Как сын земли страдающей

И той земли — душа.　

И вот — земля советская:

Смоленск, Москва, Урал.　

Все озирал по-детски я,　

Едва рукой не брал.　

Всех чувств не передашь теперь,

Но сильное одно,　

Что разрослось тогда ж в тебе, —

Не сгладилось оно.　

То чувство — чувство Родины.

Ее лесов и рек,　

Ее полей, что пройдены

И дороги навек.　

Ее богатств несчитанных,

Заводов, городов,　

Ее потерь невиданных,　

Ее сирот и вдов;　

Ее Сибири-матушки,　

Что проезжал тогда,　

Ее Байкала-батюшки,　

Где так чиста вода.　

Тайга… Амур… А там уже,　

За ним, на сопках — враг.

Пристрелян каждый камушек,

Кусточек и овраг.　

Любовь к великой Родине

Нас бросила в бои…　

И вот войны как будто нет.

Спешим в края свои.　

Вновь горизонт раздвинулся,

Стал шире и ясней,　

Ясней боев картина вся

И все свершенья с ней.

ПОБЕДА

В два ночи закричал телеграфист:

«Победа! Слышите, победа!»　

Прорезал ночь над блиндажами　свист —　

Взлетела за ракетою ракета.　

И затрещал винтовок перещелк,　

И застрочили где-то автоматы.　

Потом — «ура».　Потом «ура» еще

Гремело над окопами с раскатом.　

Наутро тряпкой падали к ногам

Со свастикою черные знамена.　

И Родина в глаза взглянула нам

По-матерински ласково, влюбленно.

В ее глазах мы увидали свет

Из пепла вставших городов, селений

И отблески совсем иных побед,

Которые идут за этой,　главной,　вслед　

На фронте мирных наступлений.　

Мы увидали в них огни на Ангаре

И целины разбуженные дали,

Взлетевшие в пространство на заре

Планеты-спутники мы увидали.　

И клятву дали Родине тогда,　

Как мы давали клятву перед боем:

Пусть вдаль идут стремительно года

Под красным стягом мира и труда —

«Мы наш, мы новый мир построим».

РАКЕТЧИКИ

Пустыня дышала, как дышит больной,

Когда поднимается жар до предела.　

И пыль по маршруту сплошной пеленой,

И солнце таращит свой глаз обалдело.　

Здесь все замирает в решительный миг:

И сердце, и злое дыханье пустыни.

Последней секунды рванул маховик —　

И солнце закрыло клубами густыми.　

Взлетела махина, и огненный хвост

Пустыню обдал нарастающим жаром.

Ракета во весь свой космический рост,

Сверкая, томилась прицельным ударом.　

Рванулась по курсу — удачен расчет.　

Но запуск всегда, как в забое работа:

Стирает ракетчик ладонью со щек

Потоки земного горячего пота.　

* * *

Есть в Будапеште на горе скульптура —　

Ты перед ней на миг остановись.　

Она проста в металле сизо-буром,　

Она сурова, как сурова жизнь.　

Плечистый парень цепкими руками

Схватил дракона и покончил с ним.

Легко играют скулы желваками,　

В глазах его огонь неукротим.　

…Какая б ни возникла сила злая —

Народ сомнет ее своей рукой.

Смотрел я на скульптуру, вспоминая

Год недалекий — пятьдесят шестой.　

* * *

Кричат враги: —Поэзия — груба!

Мозоли… Хлеб… Дымящая труба

И пот, текущий каплями со лба…

Груба, — кричат, — поэзия груба!　

Ну что ж — грубы. Случается порой.

Сыны труда — такой уже покрой.　

Но наш не покачнуть железный строй!

А что грубы — случается порой.　

Пути ко дням теперешним торя,　

Мы ГРУБО с трона сбросили царя,

Взметнули в небо знамя Октября,　

Пути ко дням теперешним торя.　

Звала Магнитка. Мы пошли на бой:

Вонзались ГРУБО