Читать книгу - "Протокол «Изнанка» - Виктор Корд"

и вверх. Сустав вывернулся с тошнотворным щелчком. Мутант завизжал, но Легион, не сбавляя темпа, вогнал когти второй руки ему в грудь, вырывая сердце-реактор.

Брызнуло черным.

— В машину! — заорал я, толкая Вольта к открытому люку «Мамонта». — Вера, заводи!

— Двигатель работает! — отозвалась Валькирия. — Турель наводки не дает, слишком близко!

Третий мутант, самый крупный, проигнорировал Легиона. Он, повинуясь приказу оператора, рванул ко мне.

Его челюсть была заменена на гидравлические ножницы.

Я выхватил тесак. Мана: 35/100.

Дистанция пять метров. Три.

— Борис, не лезь! — крикнул я гиганту, который уже занес ногу для удара (руки-то в гипсе).

Но Бритва не умел стоять в стороне.

— Я ему сейчас зубы пересчитаю! — рявкнул он и с разворота впечатал подошву тяжелого армейского ботинка в колено твари.

Колено выгнулось в обратную сторону.

Мутант рухнул на асфальт, клацая гидравлической пастью в сантиметре от бедра Бориса.

Я подскочил следом.

[Телекинетический скальпель] — мана ушла на фокусировку.

Я ударил не по монстру. Я ударил по шлангу гидравлики на его шее.

Давление масла ударило струей, ослепляя тварь.

— Добивай! — крикнул я Легиону.

Химера одним прыжком оказался рядом. Его нога опустилась на голову мутанта, превращая её в блин из металла и мозгов.

Санитары, увидев, что их «питомцы» кончились за тридцать секунд, попятились.

Они начали поднимать винтовки-инжекторы.

— Уходим! — я закинул кейс с изотопами в салон и буквально зашвырнул туда Вольта. — Борис, грузись! Легион, на броню!

Мы запрыгнули в «Мамонт».

Дверь захлопнулась, отсекая свист дротиков со снотворным (или ядом), которые забарабанили по обшивке.

— Газу! — заорал я. — На таран!

Вера вдавила педаль в пол.

Многотонный броневик, взревев дизелем, сорвался с места.

Впереди, перекрывая выезд из туннеля на поверхность, стояли два фургона Гильдии.

— Держитесь! — Вера оскалилась.

Удар.

«Мамонт», оснащенный усиленным отвалом, прошел сквозь баррикаду, как нож сквозь масло. Фургоны разлетелись в стороны, кувыркаясь и скрежеща.

Мы вылетели на улицу, в серый свет дня, под проливной дождь.

Позади остались крики, выстрелы и трупы неудачных экспериментов.

Я сполз по стенке салона на пол, тяжело дыша.

Сердце колотилось в горле. Правая рука горела огнем.

Я снял перчатку.

Ожог Империи пульсировал фиолетовым светом. Вены вокруг него почернели.

Кейс с изотопами, стоящий рядом, тихо гудел.

— Вольт, — прохрипел я. — Проверь фон.

Хакер, все еще бледный и трясущийся, достал дозиметр.

— Норма… стоп. — Он постучал по прибору. — Фонит. Но не радиацией.

Он навел датчик на кейс, потом на мою руку.

— Резонанс. Твоя рука и «Тяжелая вода» в кейсе… они вибрируют на одной частоте.

— Гниль, — констатировал я, натягивая перчатку обратно. Боль немного утихла. — Изотопы реагируют на метку. Это не просто химия. Это топливо для того, что сидит в «Объекте Ноль».

Я посмотрел на Бориса.

Гигант сидел на скамье, морщась от боли. Его экзо-гипс треснул в двух местах после удара ногой.

— Ты как?

— Жить буду, — прорычал он. — Но эти твари… они невкусные. Тухлятина.

— Зато мы знаем тактику Анны, — я встал, держась за поручень. Машину трясло на ухабах промзоны. — Она пытается копировать мою работу. Но у неё нет Кристалла. И нет понимания сути. Она просто шьет мясо с железом.

Я подошел к кабине.

— Вера, курс на Башню. Но не по прямой. Петляй. У нас на хвосте могут быть дроны.

— Принято.

Я вернулся к кейсу.

Положил руку на свинцовую крышку.

Изотопы. Стабилизаторы.

У меня есть ингредиенты. У меня есть лаборатория. И у меня есть Легион — идеальный прототип.

Теперь я могу создать сыворотку.

Не лекарство.

Оружие.

Я сделаю инъекцию, которая позволит моим солдатам не просто сопротивляться Гнили, а жрать её.

Усваивать. Превращать в силу.

— Вольт, — сказал я тихо. — Как только вернемся, запускай синтезатор. Мы будем варить «Амброзию 2.0».

— Ты хочешь подсадить своих людей на Гниль? — ужаснулся хакер.

— Я хочу дать им иммунитет. В этом мире выживает не сильнейший. Выживает тот, кто умеет переваривать яд.

«Мамонт» несся сквозь руины пригорода, оставляя за собой шлейф выхлопа и надежду на то, что мы успеем подготовиться к настоящей войне.

Потому что то, что было на Рынке — это была не война. Это была проба пера.

Анна только разминается.

И следующая партия мутантов будет куда совершеннее.

Я положил ладонь на крышку освинцованного кейса. Металл вибрировал.

Это была не механическая дрожь от двигателя «Мамонта». Это была дрожь живого существа, запертого в тесной клетке. Изотопы внутри — «Тяжелая вода», обогащенная эманациями Изнанки, — чувствовали приближение к Башне. К Рою. К тысячам пустых сосудов, готовых принять новое содержимое.

— Ты понимаешь, что мы везем? — тихо спросил Вольт. Он сидел в углу, обхватив колени, и смотрел на кейс расширенными глазами-индикаторами. — Это не просто реагент, Док. Это… исходный код. Если мы ошибемся в дозировке, твои «Куклы» не станут сильнее. Они станут порталами.

— Порталами?

— Каждая молекула этой дряни связана с Объектом Ноль квантовой запутанностью. Вколи это в три тысячи тел — и ты получишь три тысячи антенн, транслирующих сигнал прямо из Ада. Ты уверен, что твой Легион удержит этот поток?

Я посмотрел на свою правую руку.

Вены вокруг ожога Империи вздулись черными жгутами, пульсируя в такт вибрации кейса. Боль была острой, сверлящей, словно кто-то загонял мне под ногти раскаленные иглы. Это была не просто реакция тканей. Это был конфликт юрисдикций. Империя на моей коже пыталась выжечь Изнанку, которую я держал в руках.

— Я не уверен, Вольт, — честно ответил я, сжимая кулак до хруста суставов. — В медицине нет уверенности. Есть только вероятность исхода и коэффициент смертности.

Я прикрыл глаза, погружаясь в легкий транс.

Шум мотора отошел на второй план.

Я услышал Шепот. Тот самый, что звучал на мосту в Пустошах. Но теперь он исходил из кейса.

«…открой… смешай… дай нам плоть… мы голодны…»

Голос был сладким, вязким, обещающим вечность без боли. Он звал. Он предлагал стать не просто Отцом, а Богом нового мира, сотканного из плесени и стали.

— Заткнись, — прошептал я одними губами. — Я здесь решаю, кто и когда будет есть.

Я открыл глаза. Наваждение спало, оставив после себя привкус металла и пепла во рту.

Анна Каренина совершила ошибку. Она думала, что Гниль — это инструмент, дубина, которой можно махать.