Читать книгу - "Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин"

На самом деле численное преимущество Красной армии сводилось на нет крайне низкой боеспособностью ее частей. Этот факт даже подвигнул Льва Давидовича на создание в августе 1918 года первых заградительных отрядов («заградиловок») – заградпостов, заградрот и заградотрядов, призванных расстреливать собственных солдат в случае их несанкционированного отступления. Заградотряды того периода организационно относились к Частям Особого Назначения (ЧОН) и тесно взаимодействовали с ВЧК.

Сам Троцкий писал об этом так: «Нельзя армию строить без репрессий. Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. Надо ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади». (Мирек А. Красный мираж. С. 58.)

Как легко догадаться, большая часть заградотрядов формировалась из интернационалистов. И уже очень скоро отряды ЧОН стали применяться не только на фронтах, но и в борьбе с крестьянскими восстаниями на подконтрольной большевикам территории.

Так что если интервенция стран Антанты, как мы видели, исходя из их потерь, не носила решающего значения, если вторжение войск Центральных держав на территорию бывшей Российской империи, по сути, было согласовано с большевистским руководством, то наличие в Красной армии сотен тысяч бойцов-интернационалистов, граждан стран-противников России в Первой мировой войне, вставших на защиту «революции» с ведома, а то и по прямому приказу правительств этих стран, как минимум вполне заслуживает такого же определения – «иностранная интервенция».

Ярославль и Екатеринбург

Теперь, в качестве примера координации усилий интернациональных частей и их германского руководства, приведем историю антибольшевистского восстания в Ярославле, которое организовал «Союз защиты Родины и Свободы», созданный в марте 1918 года эсером, бывшим террористом, врагом самодержавия Борисом Савинковым (1879–1925), считавшим «Октябрьскую революцию» не более, чем захватом власти горстью людей, и боровшимся против этой узурпации власти.

Союз подготовил восстания в Ярославле (6–21 июля 1918), Рыбинске (8 июля 1918), Муроме (8–10 июля 1918). Все эти выступления были жестоко подавлены большевиками.

Интересно, что, кроме перечисленных, Союз планировал восстание и в Москве. Однако оно не состоялось. Официальная советская история гласит, что восстанию помешали аресты, произведенные ВЧК в мае 1918 года.

Но вот как о несостоявшемся вооруженном выступлении говорил представитель Союза барон А. А. Дикгоф (псевдоним – А. Деренталь) (1885–1939):

«“Союз”… обладал достаточными силами для того, чтобы неожиданным выступлением захватить Москву. Но после зрелых размышлений этот план был отвергнут. Выступать в Москве значило заранее обречь все предприятие на неудачу. Захватить наиболее важные стратегические пункты страны, арестовать Совет Народных Комиссаров и т.д. не представляло особых трудностей в тот момент. Но, захватив город, нужно еще было в нем суметь продержаться; сделавшись хозяевами положения в центре с миллионным населением, нужно было взять на себя обязательство прокормить все эти сотни тысяч голодающих ртов. Первое было чрезвычайно трудно ввиду присутствия в Москве значительного числа организованных и вооруженных германских военнопленных, негласно находящихся под командованием германских офицеров, и особенно ввиду возможности немедленного движения на Москву регулярных германских войск с германско-большевистского фронта. Второе представлялось почти невозможным благодаря полному развалу транспорта и предварительному разгрому всех продовольственных и общественных организаций. Новая власть не смогла бы, таким образом, удовлетворить связанные с нею надежды населения на улучшение жизни и тем самым неизбежно должна была бы опорочить то дело, во имя которого был бы произведен переворот». (Красная книга ВЧК. Т. 1. С. 91.)

Отметим, что эти сведения Деренталя подтвердились данными следствия, проведенного ВЧК. (Красная книга ВЧК. Т. 1. С. 92.)

Чтобы подавить восстание в Ярославле, наиболее крупное из состоявшихся, большевики собрали значительно превосходящие силы, подвезли сотни орудий. Началась жесточайшая бомбардировка. Пылающий город превратился в ад. Но и в этом аду отряды добровольцев-горожан и савинковцев держались. Отбивались 16 дней.

17 июля 1918 года русский писатель М. Пришвин записал в своем дневнике: «Ярославль окружен сводным большевистским отрядом из латышей, мадьяр, китайцев, финнов, всех, кроме русских. Город разрушен, одни трубы». (Пришвин М. М. Дневники 1918–1919. С. 115.)

Документы ВЧК подтверждают: «в подавлении мятежа вместе с советскими войсками участие принимал интернациональный отряд и левоэсеровская дружина.

Начался артиллерийский обстрел важнейших пунктов, как то: монастыря, в котором были вооружены все монахи, Демидовского лицея, где расположился белогвардейский штаб, городского театра и других мест. Обстрел вызвал сильный пожар… С прибытием из Москвы броневого поезда обстрел усилился. Большая часть города оказалась охваченной морем огня… Окраины города были почти совершенно выжжены». (Красная книга ВЧК. Т. 1. С. 156.)

Но и этого большевикам показалось мало. Была подключена авиация. За два воздушных налета на город «было сброшено 12 пудов динамитных бомб, большая часть которых, по полученным сведениям, попала в район расположения штаба противника (около бывшего губернаторского дома)». (Красная книга ВЧК. Т. 1. С. 158.)

Несмотря на то что «артиллерийский огонь противник не открывал, ограничась одним или двумя выстрелами из мелкокалиберных орудий, по-видимому с броневиков», было решено «усилить бомбардировку, применяя для этой цели наиболее разрушительные бомбы». (Красная книга ВЧК. Т. 1. С. 158.)

Командующий Южным Ярославским фронтом Ю. С. Гузарский еще 16 июля телеграфировал командованию: «Срочно шлите 10 000 снарядов, половина шрапнель, половина гранат, а также пятьсот зажигательных и пятьсот ХИМИЧЕСКИХ (выделено нами – Ю.Б.) снарядов. Предполагаю, что придется срыть город до основания». (РГВА. Ф. 1. Оп. 3. Д. 83. Л. 353.)

21 июля оставшиеся в живых восставшие сдались. Но не наступавшим красным войскам, а Германской комиссии военнопленных № 4, интернированной с начала восстания в городском театре.

Вот выдержка из отчета Германской благотворительной комиссии от 22 июля 1918 года о событиях в Ярославле, более всего обеспокоенной судьбой находившихся в восставшем городе около тысячи пока еще не освобожденных немецких военнопленных, доставленных из Уфы:

«Обстрел города из легких и тяжелых арторудий Красной армии и непрерывный стрелковый и пулеметный огонь усиливался. Из-за нехватки воды быстро распространялись пожары, которые уничтожали целые городские кварталы. Что не сгорело, уничтожалось артиллерией. Городской театр от артобстрела не пострадал – видимо, потому что Красной армии было известно о размещенном там лагере военнопленных». (Ботмер К. С. графом Мирбахом в Москве. С. 259.)

Командование большевистских войск было поставлено перед следующим фактом:

«Комиссия передаст штаб в качестве военнопленных Германской империи своему непосредственному начальству в Москве, где дано будет все дальнейшее. Германская комиссия № 4 располагает сильной боевой частью, образованной из вооруженных военнопленных, и займет для поддержания спокойствия в городе Ярославле до получения решения из Москвы положение вооруженного нейтралитета.

Для соблюдения порядка и восстановления нормального течения жизни комиссия окажет по возможности мирному населению должную