Читать книгу - "«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий"

как число, во всяком случае — как сущность совершенно другого рода, нежели обычные числа, полученные из пересчета[158]. В какой мере XX век стоит позади в тонкости анализа, можно видеть хотя бы на примере рассуждений Серрюса: «…мы рассматриваем мысли об объектах, поставленные лицом к лицу с предикативными построениями, — пишет он. — Мы исследуем субъекты суждений восприятия, повествовательных суждений, а также субъекты научных суждений. Мы должны будем остановиться на определениях — определениях имен и определениях вещей. Далее мы рассмотрим — в разделе о возможных субъектах — аристотелевский род и математическое множество, перебрав таким образом [курсив мой — Г. Щ.] — по крайней мере мы так думаем — существенные формы субъектов, определенные посредством их отношений к их предикатам» [Серрюс, 1948, с. 154]. Специального разбора требуют гносеологические концепции объекта А. Мейнонга и Э. Гуссерля. Б. Рассел пришел к различению типов объектов от собственно логических проблем. Но никто из них так, по-видимому, и не дошел до постановки задачи: классифицировать объекты знания с точки зрения строения процессов мысли, а затем свести все это в единой таблице объектов современной человеческой науки.

Но до тех пор пока не решена эта задача, невозможен анализ самого главного в сложном процессе мысли — переходов от одних частных объектов к другим. У нас не оказывается никакого принципа, который помог бы нам за совершенно хаотическим переплетением многозначных форм высказываний увидеть закономерный ход мысли. Этот вывод ставит перед нами задачу первоочередной важности: рассмотреть способы содержательного оперирования с объектами разного типа (и, следовательно, разных слоев мышления), разложение объектов в соответствии с этими способами деятельности и возможности замены одних способов деятельности другими при соответствующей замене формы обозначения исходных содержаний. Богатый материал для такого анализа дает, по-видимому, как раз геометрия. Но детальный анализ ее в плане этих вопросов — дело будущего.

В. Итоги функционально-генетического разложения (§§ 72–73)

§ 72

Задачи и цели содержательного функционального анализа текстов заключались совсем не в том, чтобы выяснить и объяснить строение каждого из них. Такая задача, конечно, может возникнуть в методологии или теории науки — например, объяснить строение «Начал» Евклида или структурной теории Бутлерова, — но она не может быть решена без предварительного решения другой, собственно логической задачи: выработать аппарат понятий для такого объяснения. Именно эту вторую задачу и должен решать функционально-генетический анализ текстов. Но не сам по себе, как мы это уже не раз подчеркивали, а в контексте более сложного движения — восхождения, и, следовательно, в связи с другим процессом — функционально-генетическим выведением. Итогом всего движения должна быть генетическая теория мышления как такового. Именно в форме теории такого предмета должен предстать аппарат понятий, необходимых для анализа и объяснения науки, научных знаний. Но чтобы стала возможной вторая часть восхождения — генетическое выведение, функциональный анализ должен представить эмпирически данные тексты в виде таких образований, которые допускают генетические отношения и связи и делают возможным генетическое построение теории мышления. Иначе говоря, он должен выделить в эмпирических текстах такие образования, которые действительно развивались и развиваются. Но это возможно только в том случае, если само разложение [изначально] будет проводиться с учетом этой задачи — воспроизведения мышления в виде генетической системы — и, следовательно, будет непрерывно координироваться с последующим выведением. Зависимость анализа от последующей задачи генетического выведения будет и должна проявляться буквально во всем — и в выборе эмпирического материала для сопоставления, и в характере выделяемых эталонов, и в способах связи этих эталонов в системы. Благодаря этому содержательный функциональный анализ с самого начала превращается в функционально-генетическое разложение.

Но к этому же результату приводят и другие факторы, а именно те трудности, которые встали в ходе анализа текстов, направленного на реконструкцию скрывающегося в них мышления. Дело в том, что подавляющее большинство процессов мышления, даже после того как они сложились и оформились в определенной знаковой форме, не остаются в своем первозданном виде, а включаются в контекст еще более сложных процессов мысли и начинают там преобразовываться и изменяться. Образующие их движения в плоскости содержания замещаются другими движениями в плоскости формы; при этом сами процессы мысли по внешности сокращаются, свертываются, и это сильно затрудняет, а подчас делает просто невозможным выделение их истинного состава и структуры, а вместе с тем выделение, с одной стороны, «задач» познания, а с другой — объектов и предметов знания. Чтобы преодолеть это затруднение, приходится обратиться к сопоставлению исторически следующих друг за другом способов решения одних и тех же задач. Такое сопоставление позволяет увидеть за сокращенными, свернутыми процессами мышления их исходные формы, найти законы и правила этого свертывания и на основе этого развернуть всю полную реальную структуру анализируемых процессов мысли. И благодаря этому дополнительному сопоставлению часто функциональное разложение превращается в функционально-генетическое.

§ 73

Что же это за образования, выделяемые в эмпирически данных текстах, которые должны допускать генетическое представление теории мышления? Как следует из описанного выше опыта разложения текстов, таких образований три, и в каком-то смысле они независимы друг от друга: 1) операции мышления, 2) относительно замкнутые однородные системы знаковой формы, объединяемые в формальные исчисления, 3) способы связи операций и формальных структур, включаемых в процессы решения задач (или в описания объектов). Все эти разнородные элементы должны быть теперь объединены генетическими связями и отношениями и сведены в одну «историческую теорию» мышления как такового. В этом состоит задача второго этапа исследования — генетического выведения, или генетической дедукции. Но мы еще должны выяснить, в какой мере и как это может быть сделано.

II. Строение мыслительных операций (§§ 74–80)

§ 74

Алфавит мыслительных операций и эмпирическое представление о некоторых возможных способах комбинирования их при построении процессов мысли — таков конечный результат нисходящего функционально-генетического разложения «текстов». Одной из важнейших задач его было представить все компоненты мышления таким образом, чтобы их можно было объединить и систематизировать в единой генетической теории. Схемы развития одних компонент из других, представленные как правила формального выведения, должны были дать алгоритмы построения такой теории. И можно сказать, что все нисходящее функционально-генетическое разложение было направлено на решение этой общей задачи и в некоторых отношениях продвинуло его вперед. Действительно, сведение всего многообразия существующих мыслительных процессов к общим элементам — операциям (число которых значительно меньше числа всех процессов) — является необходимым условием и предпосылкой для выявления отношений «сложнее-проще» между процессами и, следовательно, для предположения о возможных генетических отношениях между ними (если понимать здесь «генетические отношения» в самом широком смысле). Но вместе с тем этого шага еще отнюдь не достаточно для решения всей задачи: построить